Книга Страшилище, страница 102 – Марьяна Брай

— Что? Какой Михаил? – услышал таки моё бормотание спутник.

— Сын того золотопромышленника… – ответила я, продолжая вспоминать момент, когда подруга рассказывала мне о нашем с ней плане.

— И что? Вы вспомнили что-то? – глаза Василия даже заблестели.

— Нет, я не вспомнила ничего из прошлого. Уверена, воспоминания уже не вернутся. А вот то, что она сама мне рассказывала…

— Ну говорите же. Александр уедет из города на вечернем поезде. Я могу еще нагнать его и все передать. Это может быть очень важно, – тараторил бывший батюшка.

— Когда она рассказывала, что я обещала ее вылечить. Она упоминала Михаила. Но тогда я совсем не придала значения… Говорила она тогда с какой-то особенной интонацией. И что-то еще было в её голосе. Может быть, надежда? Да она любит его. Но он точно нет. Когда я разговаривала с ним, он достаточно пренебрежительно упомянул о девушке. Даже как-то назвал… Прилипчивая? Именно он рассказал, что мы были подругами.

— И что из этого?

— Пока ничего. Но чует мое сердце, что всё это связано, – пробормотала я.

— Девушка больна, мечтает о женихе…

— А жених беден…

— Сын золотопромышленника? – Василий искренне удивился.

— Да, он говорил мне, что этот самородок очень поправил бы их положение. Во-первых, его размеры, во-вторых, это всё же золото!

— Хорошо, идёмте обедать. Все равно я не вижу в этом ничего важного. Потом вам надо отдохнуть. У меня есть дела, и постоянно быть при вас я не могу, – Василий отвернулся и пошёл обратно.

— Какие у вас дела? Вы же не священник!

— Священник, Вера Николаевна. И людям это очень нужно.

Собирая в голове какой-то кривой пазл, подбирая все возможные комбинации, где кусочками были Мария, Михаил и его отец, я поплелась следом.

Когда пошли третьи сутки моего пребывания в Берёзовке, и я перепробовала все на свете кушанья и напитки, стало совсем невмочь. Будто попала в болото, которое затягивает всё больше. Из-за того, что днем иногда спала, к вечеру глаза вообще перестали закрываться. Я просто лежала и прислушивалась к тишине.

Развлечением стал приезд Марфы. И к моей великой радости, приехала она не одна, а с племянником. Удивлению моему не было предела, когда узнала, что его тоже здесь знают и любят. Особенно девушки от пятнадцати лет. Они краснели, глаза закатывали, а потом опускали, пялясь на такого же пунцового паренька.

— О! Пётр! Как же хорошо, что вы решили нас навестить, – радушно встретив Марфу, перешла я к человеку, который должен был знать ещё что-то. Ведь расследование велось. Или нет?

— Вера Николаевна, я счастлив, что вы выздоравливаете, – он пытался не смотреть мне в лицо, а я делала вид, что не замечаю этого.

— Да, красоты не вернешь, а на душе спокойнее, когда знаешь, что вы стоите на страже нашей безопасности. Проходите в избу, проходите, Прохор у нас гостеприимный, – я указала на дом.

Но голос за моей спиной смешал мне все карты:

— Лучше идёмте ко мне. У меня есть варенье из свежей земляники, хлеб и молоко. Что еще нужно? – своим елейным голосом отец Василий

В итоге мы пошли в церковь. Марфа немного отстала, и я тоже, чтобы побыть с ней наедине.

— Пусто дома без вас, Верочка. Пусто и бессмысленно будто…

— А дядюшка? Как там наш разлюбезный Михаил Иваныч? Пишет? Что-то он в деревне не показывается. Раньше ведь покоя не знал, – я улыбнулась, вспомнив нашего пиита.