Книга Страшилище, страница 100 – Марьяна Брай

Сквозь полудрёму я различала их голоса все отчетливее. Александр говорил отрывисто, с какой-то плохо скрываемой тревогой, а в голосе отца Василия сквозила усталость, будто он не спал всю ночь.

Не время сейчас чаи гонять, Прохор, – донёсся до меня напряженный голос батюшки, – Дело важное у нас с Верой Николаевной.

— Какое еще дело в такую рань? Неужто государственной важности дело? – хмыкнул довольный своей шуткой дед, но в его голосе я уловила нотки беспокойства. – Девонька только глаза продрала. Дайте хоть умыться спокойно.

Я приподнялась на локте, чувствуя, как утренний холодок пробирается под одеяло. Треск поленьев в печи уже не казался таким уютным.

— Вера Николаевна, – позвал Александр, и в его голосе прозвучала властность, от которой я невольно поёжилась.

Дед Прохор что-то еще бурчал про негостеприимство и неуважение к барышне.

— Дайте мне десять минут, – откликнулась я, – Сейчас оденусь и выйду, а вы пока чаю налейте. Уверена, вы и воды не попили ещё.

Я вышла. Мужчины покивали, приветствуя, и мы побрели в сторону церкви. Ещё не рассеявшйся туман оседал на одежде. Когда мы вошли внутрь, моя шаль была усеяна крупными бисеринками влаги.

К моей радости, в небольшой, размером, наверное, три на три метра комнатке, где была и кухня, и спальня, и кабинет святого отца, было натоплено. На очаге стоял чайничек, источающий запах зверобоя.

— Вот тут и попьем чайку, – Александр по-хозяйски поставил возле небольшого стола стул и указал мне на него. Я присела. Сам он сел на табурет рядом, разлил чай по небольшим щербатым, собранным, наверное, по всей деревне чашкам.

Отец Василий присел на кровать. К слову, заправлена она была так ровно и так аккуратно, что подумалось: хорошим солдатом когда-то был батюшка.

— Простите меня, Вера Николаевна. Простите, что не исполнил возложенного на меня и чуть не привлёк беду, – тихо сказал Василий, но уже не перекрестился, как раньше делал, не использовал в речи упоминания о Боге и прочих святых.

— А у вас есть сан, Василий? – спросила я, не отвечая на его просьбу.

— Я учился в Епархии. Но сана не принял. Очень хотел, а отец решил построить нашу жизнь иначе, – с горечью озвучил он.

— Значит, из вас сделали охотников за привидениями вопреки вашим желаниям? – я даже хмыкнула, вспомнив один сериал о двух братьях, ищущих всяческие странности.

— Кто? – Александру, похоже, не очень понравилось это название.

— Не важно кто. Какие у вас планы на меня. Сначала расскажите мне всё, что со мной связано, а потом уже станем разбираться в остальном, – твердо заявила я и, допив чай из кружки, неожиданно громко стукнула ею по столу.

Отец Василий – теперь я даже не знала, как его называть – сутулился на лавке, избегая моего взгляда. Его пальцы нервно теребили край рясы, а лицо осунулось, будто за одну ночь он постарел на несколько лет.

— Простите меня, Вера Николаевна. И вас, и брата я подвёл… просто никак не мог смотреть на людские болезни. Тем более мальчишка этот… Тимошка, – наконец выдавил он, но Александр резко перебил:

— Не время для извинений, брат. Каждое лишнее слово сейчас может стоить нам всем свободы, а может и жизни, – Александр говорил быстро, чеканя каждое слово: – Вера, ты должна затаиться здесь. Никаких… способностей. Никаких экспериментов. Живи, как барыня, приехавшая разобраться с делами здесь. И люди пусть так думают, – он бросил быстрый взгляд в окно, словно опасаясь, что даже сквозь туман за нами могут наблюдать.