Книга Страшилище, страница 141 – Марьяна Брай

Но на облучке сидел тот же самый извозчик, что проезжал мимо несколько минут назад! Я даже охнуть не успела от удивления, как Пётр с невероятной для его габаритов проворностью подхватил меня и одним движением закинул внутрь, на мягкие сиденья. Не успела я приземлиться, как он сам с резвостью мальчишки взметнулся следом и с глухим стуком упал рядом.

Экипаж, не теряя ни секунды, тронулся с места, набирая скорость. Мы не гнали во весь опор, но ехали очень быстро, оставляя позади мой дом и тенистую улицу. Пётр сидел рядом, его широкая спина полностью загораживала меня от возможного взгляда прохожих. Он что-то напевал себе под нос низким, немного хриплым голосом, продолжая, видимо, играть роль загулявшего пьяницы. Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение медленно отступает, и лишь тихая дрожь била меня. Я выбралась. Но это только пока. И только из дома!

Резкий толчок выбросил меня из зыбких объятий сна, и я вздрогнула, открывая глаза. Даже не поняла, как заснула. Видимо, нервы не канаты: хоть и использовала золото, организм требовал отдыха.

Экипаж замер. Вместе с тишиной нахлынул густой, терпкий аромат костра, смешанный с затхлой сыростью стоячей воды. Туман выстилался плотным молочным покрывалом, растворяя очертания мира. Белёсые клубы поднимались от земли, скользили между деревьями, превращая их в призрачные размытые силуэты. Лошадку было почти не видать.

В первые секунды мне показалось, что прошедший день был сном. Но Пётр, аккуратно выпустивший меня из своих объятий, отогнал эти мысли.

Я очнулась в объятиях этого доброго великана: его широкая спина, казалось, скрывала от невзгод, а сильная рука придерживала и оберегала мой сон. Сначала я почувствовала тепло и защищенность, а потом, когда сознание окончательно прояснилось, лёгкое смущение.

Увидев, что я не сплю, он поспешно убрал руку, смущённо пробормотав:

— Ох, барышня, простите ради, Бога! Вы так обмякли: боялся, что ударитесь ненароком, вот и придержал. Да и отдохнуть вам следовало, путь-то неблизкий был.

В его голосе звучала искренняя забота, и я поняла, что он не хотел ничего плохого. Спрыгнув с повозки с лёгкостью, удивительной для его габаритов, и не колеблясь, мой проводник, ставший опорой, шагнул в это густое молочное марево тумана. Словно видел сквозь него каждую тропинку, каждый куст, настолько уверенно и спокойно он исчез в белой завесе.

И тут же, словно поняв, что я могу испугаться одна в этом странном туманном мире, из ниоткуда донёсся его голос, немного приглушенный влажным воздухом: – Я чичас, барышня, не извольте беспокоиться!".

Это было так по-доброму, так утешительно, что сердце моё сразу успокоилось. Едва прошла минута, как раздался характерный хруст веток, сухих, ломких, словно кто-то собирал их с земли. А потом сквозь плотный туман начал пробиваться мягкий мерцающий свет, постепенно становясь ярче. Вместе с ним, донесясь до меня, раздался живой потрескивающий звук, такой знакомый и родной. Это горели сухие дрова. И я поняла, что в костёр подкинули сухарник.

Дребезжащий свет двигался на меня. Я глянула на возницу. Тот сидел молча, не оглядываясь.

Пётр вышел из тумана с пылающей головешкой.

— Айдате. Маленько подождать осталось до рассвета. Но у нас есть чем укрыться и поспать ишшо! – мой «рыцарь» подал руку, помог слезть. Потом прихватил саквояж и махнул факелом вознице. Тот, ничего не сказав, будто и человеком не был, понукнул лошадёнку и исчез в тумане.