Книга Страшилище, страница 139 – Марьяна Брай

Решив больше не терять время, скинула золотого помощника из намокшего кулака во флакон, потрясла и, поцеловав тёплое стекло, спрятала в карман. На ощупь вынула из стола пуховку и пудру. Щедро прошлась по лицу. Разворошила постель, уложила подушки вдоль, накрыла одеялом. Может это и поможет, но верилось с трудом. На дурака Константин похож не был.

Потом прихватила плащ, саквояж и, осмотрев комнату, быстро вышла.

Ночная мгла обволакивала, казалось, каждое движение, каждый шорох. Я осторожно распахнула кухонное окно, прислушиваясь к каждому звуку внутри дома. Ничего. Только мерное поскрипывание старых балок да мое собственное бешено колотящееся сердце.

Выбравшись наружу, я ощутила прохладную сырость земли под ногами. Тени деревьев в саду казались огромными движущимися фигурами, но я знала каждую тропинку, каждую ветку наизусть. Прижимаясь к тенистым кустам, я бесшумно пробралась к задней части сада.

За высокой оградой, увитой диким плющом, виднелись лишь силуэты соседних домов. Я аккуратно перекинула свой небольшой саквояж через забор, и он мягко приземлился в густых кустах по ту сторону, почти не издав звука. Затаив дыхание, я прислушалась. В ночной тишине, нарушаемой лишь далеким лаем собак, до меня донёсся приглушенный стук копыт и скрип колёс – звуки удаляющегося экипажа, растворяющиеся вдали.

Кроме этого, была только оглушительная тишина, словно весь мир замер в ожидании. Я подождала так еще пару минут, позволяя нервам немного утихнуть, а чувствам обостриться. Затем, пригнувшись, я скользнула вдоль ограждения. Каждый шаг был осторожным, выверенным, словно я боялась потревожить сам воздух. Наконец я снова присела, прячась в тени густых зарослей, и мой взгляд устремился в другую, совершенно темную сторону улицы: туда, где должен был появиться Александр. Сердце сжималось от предчувствия, смешанного со страхом и надеждой.

Неуверенные шаркающие шаги, нарушившие общую тишину, заставили меня вздрогнуть и моментально наклониться ближе к земле, почти сливаясь с тенями кустов. Сердце заколотилось с новой силой, словно пыталось вырваться из груди.

В первые секунды я подумала о самом худшем – что это Константин или его люди, и план провалился, даже не начавшись. Но потом, присмотревшись, сквозь полумрак я различила дородную, слегка пошатывающуюся фигуру Петра. Он медленно двигался по улице, изредка спотыкаясь и что-то бормоча себе под нос, идеально отыгрывая роль загулявшего работяги. Его движения были преувеличенно неловкими, голова слегка опущена. Я даже представила, что пройди мимо и почуешь тот самый запах перегара. Актер, да и только!

Петр, не обращая, казалось, ни на что внимания, приблизился к кустам, где лежал мой саквояж. Он сделал вид, что ему нездоровится, наклонился, чахоточно закашлял, согнувшись, и чуть ли не рухнул прямо рядом с моим багажом, будто собираясь устроить привал. Заметив, что вокруг никого нет, он ловко, одним незаметным движением подхватил саквояж, спрятав его в складках своего поношенного пальто, а затем, всё так же пошатываясь, двинулся дальше, в сторону условленного переулка. Я видела, как он ненадолго остановился у ограды, бросив быстрый цепкий взгляд на высоту забора и на то место, где мне предстояло перебираться.