Книга Страшилище, страница 152 – Марьяна Брай

Мой дар мирный. Он скорее про созидание, про исправление. А что, если за этой грубой плахой скрывается нечто, чей дар – разрушать? Существо, которое Радугины держат здесь взаперти для своей же безопасности?

Нет. Так нельзя. Я отступила назад, в густую тень елей, двигаясь бесшумно, как лисица. Нужно было найти место, с которого землянка будет хорошо видна, но меня саму нет. Притаившись за стволами растущих рядом сосен на бугорке, я замерла и стала наблюдать, обдумывая каждый следующий шаг.

Воздух был неподвижен, лес тих. Лишь моё собственное сердце гулко стучало в ушах. И именно в этот момент, погруженная в размышления, я сделала неловкий шаг в сторону. Сначала легкая щекотка у щиколотки. Я не обратила внимания. Потом ещё одна. Внезапно, десятки, сотни крошечных лапок, устремившихся вверх, под юбку. И первые воинственные жгучие укусы.

Муравейник. Сдавленное шипение вырвалось из моей груди. Забыв про всякую осторожность, я взметнула подолы платья и принялась отряхивать ноги, притопывая на месте, как обезумевшая в шторм кобыла.

Хруст! Громкий, как выстрел, а следом еще один. Ветка под моей ногой трещала оглушительно и предательски.

Я замерла, превратившись в соляной столп. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я медленно огляделась, вслушиваясь в каждый шорох, в каждое дуновение ветра. Тишина. Только муравьи продолжали свой мстительный поход уже по моей спине.

«Надо же было так опростоволоситься!»! – с отчаянием подумала я. И в этой звенящей тишине, наступившей после моего неосторожного шума, я услышала сдавленный приглушенный крик, словно пробивающийся через толщу земли и дерева:

— Эй, кто там… помогите мне, прошу, – голос громкий, но глухой, полный надежды и страха, сорвался и перешел в отчаянный захлебывающийся плач

Сомнений не осталось. Это был тот самый плач, что вырвал меня из сна прошлой ночью. И теперь я знала, откуда он доносился.

Кровь стучала в висках оглушительным набатом. Плач из-под земли становился все отчаяннее, все сильнее, захлебываясь в рыданиях, полных такой безысходности, что сердце сжималось от боли. Я не могла оставаться на месте. Нужно было что-то делать. Но что?

И тут случилось то, чего я опасалась больше всего. Едва различимые вначале, затем все более явственные голоса послышались со стороны дома. Они приближались. Это были мужские голоса. Я слышала не шаги, а даже уже бег и обрывки фраз. Они бежали сюда.

Возможно, искали меня, возможно, услышали плач. Паника захлестнула волной. Я заторопилась, пытаясь уйти глубже в лес, слиться с тенями деревьев, исчезнуть, раствориться. Аккуратно отталкивая ветки, я кралась, не разбирая направления, лишь бы подальше от приближающихся голосов, лишь бы меня не услышали, не узнали о моем пребывании тут.

Когда я обернулась, чтобы оценить: далеко ли я ушла, заметят ли меня, успею ли спрятаться… Тяжелая ладонь опустилась мне на рот, резко пресекая любой звук, способный вырваться из груди. В тот же миг меня прижали к крепкому телу сзади так сильно, что воздуха в лёгких почти не осталось. Я попыталась дёрнуться, отбиться, но хватка была железной: невозможно было даже шелохнуться. Кричать сквозь ладонь?

Бесполезно. Мой крик, если и прорвется, сейчас же выдаст меня. И тогда… кто станет пленником в этой жуткой землянке, кто будет плакать там, под землей? Нет. Кричать было нельзя. Голоса приближались. Вот они уже совсем рядом: можно было разобрать отдельные слова, шаги, шуршание листвы.