Книга Страшилище, страница 158 – Марьяна Брай

Василий свёл брови в недоумении. Он явно собирался возразить, но под каким-то незримым влиянием повиновался и пошел к Константину. Александр же, напротив, тут же вступил в жаркий спор с отцом:

— Но, отец! Их надо убить! И закопать! – горячо возражал он. – А потом найти экипаж. Ведь на чём-то они приехали, чёрт возьми! По нему нас и найдут! Их нельзя оставлять живыми!

Пётр стоял чуть в стороне, его взгляд был прикован ко мне. В его глазах читалось что-то такое, что я не могла прочесть: не осуждение, не одобрение, лишь пристальное, внимательное наблюдение. Словно он пытался понять, что происходит на самом деле. Или хотел знать: что я планирую делать дальше?

Всё, что произошло дальше, казалось, не зависело от меня вовсе, словно я была лишь марионеткой в руках неведомой силы. Мои глаза встретились с Петром, и в этот миг я почувствовала, как невидимая нить натянулась между нами. Без единого слова, лишь взглядом я приказала ему подойти. И он, словно под гипнозом, бесшумно двинулся ко мне, его шаги были легкими, как шорох осенних листьев.

— Схвати Александра, – прошептала я, когда он приблизился едва слышно, чтобы не нарушить царящую вокруг наэлектризованную тишину. И тут же всё завертелось, словно в забытьи, как в лихорадочном сне или в кадрах старого боевика. Взвились крики, послышались глухие удары, мелькали тени и очертания. Недвижимым, будто зависшая картинка, был только Радугин-старший.

Минуты растянулись в вечность, а потом схлопнулись в одно мгновение. Когда Константин, поднявшись с земли и освободив своих людей, перехватил очумевших от происходящего Василия и Александра, я вдруг почувствовала, как силы оставляют меня.

Волны слабости накатывали одна за другой, грозя поглотить меня целиком. Мои пальцы сами потянулись к карману. Быстрым, почти инстинктивным движением я вынула флакон, открыла и тряхнула его над ладонью. Крохотная золотая пластинка выскользнула на неё. Сжав волшебную крупицу в руке что есть мочи, я почувствовала, как по венам разливается знакомое тепло.

Я пришла в себя от голоса Константина, который прозвучал совсем рядом, глубокий и встревоженный:

— Верочка, сейчас я помогу тебе. Его сильные руки подхватили меня, и я поплыла в воздухе. Но через пару шагов ноги тайного советника подкосились, и он, опустившись на колени, уронил меня на пружинящую, пахнущую прелью землю.

Я не выпустила золото из кулака, помня, что потерять его никак нельзя, чувствуя, как каждая клеточка моего тела наполняется живительной энергией, как силы возвращаются ко мне с каждой секундой.

Не разжимая кулака, я положила ладонь на лоб Константина, прямо рядом с сочащейся кровью раной. И в этот миг почувствовала то самое невероятное: жар из моей ладони, усиленный золотом, перетекал через меня и вливался в тело мужчины, которого ещё недавно ненавидела всей душой. Его тело вздрогнуло под рукой, и я ощутила, как рана медленно, но верно затягивается, а дыхание становится ровнее.

Я отдёрнула руку, едва не перестаравшись, не желая, чтобы от моей помощи рана затянулась вовсе. Вместо этого я положила ладонь ему на грудь, чувствуя мерный стук его сердца, и тихо, но властно послала приказ: Очнуться.

Только тогда я смогла крикнуть Демида. Пока трое мужчин, верных Константину, умело и быстро вязали Радугиных и застывшего, словно изваяние, Петра, Демид суетился возле нас. Он то и дело тряс головой, будто сбрасывая с себя какое-то наваждение, словно пытался прогнать остатки тумана, напущенного моим невольным колдовством.