Книга Страшилище, страница 68 – Марьяна Брай

Эта мысль, словно острая игла, вонзилась в сердце. Я опустилась на скамью, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Гаденькое ощущение, будто меня предали, разрасталось внутри, поднималось холодком по позвоночнику и стремилось заполнить всю голову.

Краем глаза я заметила движение у дальнего забора. Там обычно было пустынно. Только по утрам соседские слуги срезали путь до рынка. Но сейчас… Я осторожно опустила голову, уперев ее в ладонь, делая вид, что задумалась, но продолжала наблюдать. Высокий мужчина в простой одежде стоял там и смотрел на меня. Нет, он менял позу и даже прохаживался вдоль забора. А потом снова останавливался, чтобы я не пропала за кустами сирени.

Его походка… Тот самый незнакомец, которого я видела во время своей первой прогулки. Несмотря на попытку слиться с простым людом, его выдавала осанка и характерная поступь: такому не научишься, с этим рождаются. Что ему нужно? Почему он следит за домом? И главное, связан ли он с пожаром? Я продолжала сидеть неподвижно, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

Спала я плохо. Так хорошо начавшийся день закончился появлением новых вопросов. В сновидениях кружились образы: плачущая Мария, отец Василий с его странными мольбами о лечении и что меня совсем добило – мои дети. Мои дети из прошлой жизни!

Они тоже просили о чём-то, их голоса звенели тревогой. Хорошо запомнила, как меня звал сын, будто находится рядом, в соседней комнате.

Проснувшись, даже не поняв сначала, что не дома, я чуть не ринулась бежать открывать двери, решив, что он стучится. И, не добудившись, кричит.

Поняла, где я. Разобрала, где сон, а где явь, и чувствовала себя напрочь разбитой. Лежала, глядя в потолок, пока Марфа не заглянула в комнату. В её глазах читалось беспокойство:

— Барышня, вы не захворали?

— Нет, Марфа. Знаешь, я вчера снова видела того мужчину у забора, – я решила рассказать ей, надеясь, что страх заставит открыться мне полностью. – Он был одет как простой крестьянин, но я его узнала. Да и простые люди не прогуливаются без дела.

Марфа побледнела. Её руки, держащие поднос с утренним чаем, едва заметно задрожали.

— Умоляю, Верочка, прекратите эти лечения! Не нужно вам этого… – её голос дрожал от волнения.

— Расскажи мне всё, Марфа. Всю правду! И тогда я подумаю над твоей просьбой, – твёрдо ответила я, глядя ей в глаза.

Марфа только тяжело вздохнула. А во взгляде читалось, мол, мой рассказ только подстегнёт твою активность!

Быстро одевшись, я спустилась в столовую. Хотелось переключиться. Я надеялась, что дядя не укатил в деревню или ещё куда-то, пытаясь улучшить мир. Его позитив сейчас был мне просто необходим.

К моей радости, он уже сидел за столом, размахивая какими-то бумагами. Завидев меня, отметил, что я грустная.

— Сон дурной приснился. Обычно сны не помню, а сегодня что-то… – не смогла я промолчать. Очень хотелось хоть с кем-то поделиться. Скажи об этом Марфе, она приплетёт лечение и сюда.

— Ладно, после обеда и не вспомнишь уже! У меня новости хорошие…

— Слава Богу! И чему радоваться? – я осмотрела стол, подвинула к себе тарелку с кашей, щедро добавила масла, полила сверху вареньем и заметила, как дядя смотрит на мое блюдо, которое и до добавок отличалось достаточно большой порцией.

— Нотариус всё оформил! Теперь я твой законный опекун, дорогая моя Вера!