Книга Страшилище, страница 93 – Марьяна Брай

— Отец мой нашел след беглеца. Думаю, дом он поджег сам.

— Сам? А наш дом? А мастерская Строговых? – нет, у меня версии не сходились с его.

— Надеюсь, отец его найдёт, и мы все узнаем. И сейчас важно дожить до этого дня, Вера Николаевна!

— Поняла, – выдохнула я. Так, а вы говорите, что тюрьмы заняты…

— Не тюрьмы. Есть несколько людей, что тоже могут необычное. И для государства они опасны. И соответственно их прячут.

— А вы, значит, бережёте их от государства? – я хмыкнула, поскольку сейчас Александр пытался казаться лучше.

— Кое-кого.

— Я нужна для коллекции, как невиданная зверушка? – предположила я.

— Нет. Вы дороги моему отцу, только и всего, – он сказал это с таким пренебрежением, что у меня скривились губы.

Я заметила, что он без брезгливости смотрит на меня, а ведь видел и без этих ожогов. Либо умел «держать лицо», либо ему и правда было плевать.

— Я уверена, что всё связано, Александр, – пробормотала я, думая о сбежавшем Савичеве. – Зачем ему этот кусок, если он узнал о его силе? Ведь ему он приносит только вред. Вы же сами сказали, что он тоже чуть не умер, – я старалась не проговориться, что знала это задолго до его приезда.

— Безусловно! – коротко ответил мужчина, будто не хотел делиться размышлениями.

Ветер донёс запах жасмина, а я машинально сжала в кармане флакон с золотым обломком. Теперь многое становилось понятным, но появлялись новые вопросы.

— И сколько же вас, этих… Хранителей? – спросила я, внимательно следя за его реакцией.

— С тобой тринадцать!

— Со мной? С чего вы решили, что я примкну?

— Или к нам, или до вас дотянутся руки Тайной канцелярии, – уверенно сказал он.

Я вспомнила про Марию, про то, что проболталась ей. Вера проболталась, и лучше бы мне, наверное, признаться сейчас Александру. Но я решила повременить.

— Есть такие, как я?

— Княгиня Н. заговорила на пяти языках, хотя прежде едва могла связать два слова по-французски. Это случилось лет пять назад. Она родила ребенка и долго лежала без чувств. Потом будто кто-то вселился в нее. Княгиня говорила, что это не она и вообще не понимает, откуда у неё это тело, – Александр хмыкнув, продолжил: – Если бы не языки, просто посчитали бы сумасшедшей.

— Она с вами? – с трудом пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, спросила я.

— Нет, она занимает одну из самых удобных камер. Да и нам она ни к чему!

— Значит, у вас только те, кто об этом знает. С даром у вас нет никого? – я надеялась, что есть. И что-то подсказывало, что эти люди, как и я, живут в чужих телах

Я заметила, как на крыльцо вышла Марфа, осмотрелась, увидела нас и очень грустно мне улыбнулась. Я сказала Александру, что должна отойти на минуту.

Поторопилась к экономке и на крыльце спросила:

— Ты знаешь его? Ты вообще знаешь, кто он такой? Я хочу это знать, чтобы понимать – доверять ли?

— Да, знаю. Твой отец сам написал Радугиным, чтобы Дмитрий Александрович выехал к нам. Я присутствовала при разговорах, – выпалила Марфа, смотря на меня виноватыми глазами. – Я, безусловно, рада, что он приехал, потому что его брат, видимо, не совсем понимает всей серьезности происходящего.

— Ладно, дорогая, не расстраивайся. Значит, так было нужно. Я скоро вернусь, – сделала шаг и, остановившись, обернулась: – А отец Василий? Ты знала, что он вовсе не священник?