Книга Срочно замуж! или Демон в шоке, страница 23 – Елена Амеличева

— Это аромат того, что ты не менял рубашку три дня.

Он обиженно насупился. Тяжёлые брови сошлись на переносице, челюсть выдвинулась вперёд - ну вылитый пёс, которому сказали, что он плохо пахнет. Возражать не стал. Я наконец смогла его рассмотреть.

Гидеон выглядел уставшим до предела. Под глазами залегли глубокие тени - синие, почти чёрные. На щеках пробилась щетина - колючая, неровная, кое-где с проплешинами. Камзол был измят, кое-где забрызган грязью, на воротнике - тёмное пятно то ли пота, то ли дождя. От него несло дорогой за версту.

— Садись, - велела я, подталкивая его к дивану. Рука утонула в жёсткой, грязной ткани камзола. - Есть хочешь?

— Не хочу. - Буркнул, но послушно плюхнулся на сиденье. Диван жалобно скрипнул.

— Врёшь.

— Хочу, - признался он обречённо. - Но сначала скажи: этот демон… он тебя тронул?

— Мы танцевали.

Гидеон побелел. Под загаром, под дорожной грязью, под щетиной проступила мертвенная бледность. Челюсть отвисла, глаза расширились, зрачки сузились до булавочных головок.

— Танцевали? - Голос сорвался на визг.

— Один раз. Вальс. Это было… - Я запнулась, подбирая слово. В памяти всплыло: золотые искры в глубине зрачков, тяжесть ладони на талии, запах полыни и мороза. - …ничего особенного.

Брат смотрел на меня так, будто я призналась в государственной измене. Будто я только что съела живого младенца у него на глазах. Будто у меня выросла вторая голова, и эта голова сейчас цитирует запрещённые гимны.

— Вивьен. - Он подался вперёд, схватил меня за руку. Пальцы впились в запястье - горячие, влажные, умоляющие. - Это Верховный Демон. Дэгир Этардар. Он не танцует. Он приказывает, казнит и, по слухам, пьёт кровь младенцев на завтрак.

— На завтрак он ест яйца с мясом, - ляпнула я.

Тишина.

Гидеон медленно, очень медленно закрыл рот. Потом открыл снова. Потом моргнул. Несколько раз.

— Откуда ты…

— Он зашёл на кухню. Ночью. - Я пожала плечами, стараясь, чтобы это звучало обыденно. Получалось плохо, сердце колотилось где-то в горле. - Сказал, что проголодался. Я пожарила яйца. Он съел.

— И…

— И ушёл. - Я высвободила руку. - Сказал «спасибо за ужин» и «спокойной ночи».

— Больше ничего?

— А что ещё могло быть?

Гидеон смотрел на меня с таким выражением, будто я только что призналась, что луна сделана из сыра, и этот сыр моего производства.

— Вивьен. - Он заговорил очень осторожно. Медленно. Будто успокаивал буйную сумасшедшую. - Ты понимаешь, что Верховные Демоны не ходят на кухню к смертным женщинам? Даже если они очень голодны?

— Может, у него прислуга в отпуске.

— У него триста лет прислуге! - Гидеон вскочил с дивана. - Триста лет одни и те же демоны! Они умеют готовить всё!

— Значит, ему не нравится, как они готовят.

— Им триста лет, они готовят божественно! - Он уже кричал. Вены на шее вздулись, лицо пошло пятнами.

— Тогда не знаю! - взорвалась я. Голос сорвался, выплеснул всё напряжение последних дней. - Может, он просто хотел есть! Может, ему надоели демонические разносолы! Может, у него бессонница! Что ты от меня хочешь услышать?!

Гидеон замер. Смотрел на меня. Дышал тяжело, со свистом. В холле повисла тишина — густая, звонкая, какая бывает только после ссоры. А потом он шагнул ко мне и обнял.

Крепко. До хруста в рёбрах. Уткнулся носом в макушку, вдохнул запах моих волос. От него пахло конюшней, потом, страхом и такой отчаянной, братской любовью, что у меня защипало в носу.