Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 44 – Ольга Ломтева

— Протест отклонен, Хартинг. И я выношу вам замечание.

Мой взгляд переметнулся от Дирка и Вейланда к судье. Это же настоящий произвол. Причем не только в отношении меня.

— Сделайте еще два, и тогда я искренне посмеюсь над мистером Ридом.

— Я назначу вам штраф, мистер Хартинг, — Рендольф чеканит каждое слово.

— Я готов заплатить, — Хартинг достает кошель и кладет его на стол.

Повисает молчание, нарушаемое лишь скрипом ручки секретаря и тиканьем часов. Я сижу, не зная, смеяться, плакать или возмущаться. Рендольф и Вейланд прожигают взглядом Хартинга, который остается… спокойным, несмотря на весь балаган.

Что ж, если каждое судебное заседание похоже на мое, то у меня нет вопросов, как Хартинг научился так управлять эмоциями.

— Переходим к существу. Мистер Хартинг, ваш иск, — ледяным тоном цедит Рендольф.

Хартинг поднимается с места. Кажется, перепалка ничуть его не задела.

— Ваша честь, моя доверительница, миссис Карен Рид, подает на развод по причине невыносимых условий брака, которые выражаются в систематических изменах мистера Рида, моральном унижении и клевете. Мистер Рид публично заявил, что моя доверительница душевнобольна и занималась кражей редких артефактов.

Пока Роберт перечисляет требования о разводе, выплате компенсаций и прочего, судья пронзает меня взглядом. Мне хочется провалиться сквозь землю, чтобы избавиться от этого внимания.

— Миссис Рид, — обращается ко мне Рендольф. — Хотелось бы услышать от вас пару слов. Вы действительно хотите развестись с мистером Ридом?

Я с трудом поднимаю взгляд на судью. Тот продолжает давить на меня презрительным взглядом, будто я какая-то букашка.

— Да, я хочу развода.

— Почему?

— Потому что Дирк перестал исполнять супружеский долг. Он изменяет мне, унижает.

Кто-то — Вейланд или Дирк — издает громкий смешок.

Рендольф подается вперед. Его глаза сужаются.

— А что вы сделали, чтобы Дирк исполнял свой долг? Были ли вы достаточно хорошей женой?

— Протестую, ваша честь! Вы оказываете давление на мою доверительницу, — резко возражает Хартинг. Его голос звучит громко, как удар в барабан. Впрочем, это сразу же нарушает давящую атмосферу.

Судья скрипит зубами.

— Протест отклонен. Я всего лишь желаю разобраться, была ли миссис Рид хорошей женой. Возможно, она сама виновата в изменах мужа.

— Прекрасно, — Хартинг всплескивает руками. — Судя по вашим словам, в том, что мистер Рид регулярно изменял миссис Рид, вы не сомневаетесь.

Кратковременное замешательство Рендольфа вызывает улыбку.

— Я желаю разобраться, — он начинает злиться.

— Да-да, была ли моя подопечная хорошей женой. Что ж, она — хорошая жена. Если бы она была плохой, мистер Рид вряд ли стремился бы сохранить брак.

Я поворачиваю голову к Роберту, не в силах скрыть восторг. Что ж, а он умеет вести диалог в суде.

— Спасибо, мистер Хартинг. Я сам разберусь, — Рендольф вновь поворачивается ко мне. — Скажите, миссис Рид, что вы делали для сохранения брака? Вы пытались поговорить с мистером Ридом?

Теперь, после такой словесной перепалки Хартинга, я чувствую себя увереннее.

— Я сделала все, что было в моих силах, ваша честь.

— Что именно?

— Все, что могла.

— Я хочу, чтобы вы озвучили, что конкретно вы делали, чтобы расположить к себе мужа.

Мне становится стыдно. Как только я узнала об изменах Дирка, то перестала что-либо делать. Мне было все равно, где он и что делает. Брак уже трещал по швам. Единственное, чего я хотела, — это развода. Потому что почему я должна жить с человеком, который унижает меня? Почему должна посвятить ему всю оставшуюся жизнь?