Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 75 – Ольга Ломтева

— Мисс Эмма Рендольф, — произносит он сухо, едва шевеля губами. — Моя… практикантка.

Эмма Рендольф. Рендольф!

У меня перехватывает дыхание. Та самая фамилия. Дочь судьи? Племянница? Внучка? Неважно. Понятно она и Рендольф родственники. Уверена, если посадить их вместе, то можно найти общие черты.

Хартинг склоняет голову в изящном поклоне.

— Очень приятно, мисс Рендольф. Роберт Хартинг, к вашим услугам. А это моя невеста, Карен.

— Очень приятно, — тоненьким голоском отвечает Эмма. Она смотрит на нас с Робертом с каким-то странным выражением — не то испуг, не то любопытство. Она о чем-то напряженно размышляет какое-то время, и вдруг начинает улыбаться, обнажая белоснежные зубы. Решение в ее милой голове принято. — Карен, о вас так много говорят в салонах. Рада встретить вас лично.

Его высказывание ввергает меня ступор. Дамские салоны для знати полнились слухами, ведь там собирались все столичные сплетницы. Но как известно, в каждой есть доля лжи.

— О, и что же говорят обо мне?

Карен

Эмма улыбается мне с такой открытостью, что я на мгновение забываю, кто она такая. Но лишь на мгновение. Она стреляет взглядом в Дирка, потом снова смотрит на меня. В ее глазах — любопытство и какая-то странная смелость.

— Говорят разное, — произносит она тихо, почти доверительно. — Но чаще всего я слышу, что вы… бесстрашная.

Я чувствую, как бровь непроизвольно взлетает вверх.

— Бесстрашная?

— Да. — Эмма поправляет перчатку, и я замечаю, как дрожат ее пальцы. — И предприимчивая. Что вы не из тех женщин, которые сидят сложа руки и ждут, пока судьба сама все решит.

В ее голосе нет осуждения. Скорее восхищение. Но я понимаю, что скрывается за этими словами.

Бесстрашная — та, что посмела уйти от мужа.

Предприимчивая — та, что нашла себе покровителя.

Меня считают женщиной, которая слишком рано нашла себе мужчину. Которая не благодарна за то, что имела. Которая… как это деликатно называют в салонах? Испорченная. Падшая.

— В самом деле?

— Ну, — она стыдливо опускает глаза. — Не совсем так.

Рука Хартинга на моей талии слегка сжимается. Предупреждение. Или поддержка? Я не знаю.

— Мисс Рендольф, — голос Роберта звучит спокойно, даже лениво. — Боюсь, светские сплетни редко имеют что-то общее с правдой.

Дирк хмыкает, но один взгляд от Хартинга заставляет его принять самый пристыженный вид.

— О, я знаю, — Эмма кивает, и ее взгляд становится почти заговорщицким. — Поэтому я не склонна верить мнению большинства. Я бы хотела… — она запинается, смотрит на Дирка, потом снова на меня. — Я бы хотела узнать вас поближе, миссис Рид. Если это возможно, конечно.

Дирк за ее спиной меняется в лице. Челюсти сжаты, на виске пульсирует вена. Он молчит, но я вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Ему совсем не нравится к чему клонится разговор.

— Уверен, это можно устроить, — небрежно бросает Роберт, и я чувствую, как его большой палец выводит какой-то узор на моей талии. — Карен сейчас много времени проводит дома, восстанавливается после болезни. Ей будет приятно женское общество.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Что он задумал? Эмма — родственница судьи, который нас ненавидит. Зачем нам с ней сближаться?

Но в его глазах я вижу холодный расчет. И понимаю.

Эмма — ключ. К Дирку. К Рендольфу. Ко всей этой паутине лжи.