Книга Дневник злодейки, страница 49 – Елена Паленова

— А ты жестокая, ― прозвучало в ответ. ― Знаешь, что у меня сердце больное, но всё равно копаешься в нём. Это хорошо. Безжалостные люди дольше живут, чем бесхребетные. Генка человека убил. Не своими руками, но довёл. Девушка это была, Дианкой звали. Красивая, но умственно отсталая. Мы с матерью когда спохватились, у них уж случилось всё, чего не должно было быть. Болезнь у девчонки наследственная, да и не планировал Генка ничего серьёзного, поразвлечься просто решил. Развлёкся на свою голову. Диана забеременела, но родителям не сказала ничего. Побоялась. К нему прибежала, а он тоже струсил. Бросил её. Она к нам пришла, а мы что? Не потащим же его в ЗАГС на аркане, правильно? Пообещали ей, что поговорим с Геннадием об ответственности. Поговорили. А он…

— Я поняла, ― остановила я поток этих тяжёлых для старика воспоминаний. ― Он её обидел, а она сама поставила точку в своей судьбе и на прощание его прокляла. Подробностей не надо, иначе у вас снова инфаркт случится. Дальше я всё знаю. Мама Руслана оставила ему вместе с завещанием письмо с объяснениями. Она умерла в прошлом году, потому что продлила ему жизнь ценой тридцати своих лет. Теперь истекает и его срок тоже.

— Так вот зачем он в тот раз приезжал, ― понял Василий Борисович. ― Тоже правду хотел узнать, а я с ним разговаривать не стал.

— Струсили?

— Струсил, но не тогда, а гораздо раньше. Ещё до его рождения. Когда Генка сам начал с ума сходить и в петлю лезть, вот тогда было по-настоящему страшно. А потом остались только сожаления и стыд. Сына-то мы спасли, вот только перевоспитывать его было уже поздно. Каким был негодяем, таким и остался, а виноваты в этом я и его мать. Баловали, всё позволяли… А я ведь до сих пор каждый год на могилку к Диане цветы ношу и прощения прошу. Даже жена об этом не знала. Она бы не позволила.

— Вы знаете, где похоронена эта девушка? ― удивилась я.

— Кто ищет, тот всегда найдёт, ― ответил он с печальным вздохом. ― Она умерла второго апреля. Я ездил на кладбище днём позже, чтобы с её родителями не столкнуться. А несколько лет назад заметил, что за могилкой не ухаживает никто. Сам и убирал. Памятник гранитный поставил.

— Это ведь дорого.

— Ну так у меня на чёрный день сбережения имелись. Для себя откладывал, но нашёл лучшее применение. Скажи Руслану, чтоб приехал ко мне, хорошо? Если ничего исправить нельзя, то хотя бы прощения у него попрошу, глядя в глаза. Мне недолго уже осталось. Ещё один приступ не переживу. Если б можно было забрать с собой этот грех в могилу, я бы ни минуты не колебался.

— То есть вы пытались узнать, как избавиться от проклятия? ― уточнила я.

Он пытался, но узнал не больше нашего. Профессор. Доктор педагогических наук. Вот правду говорят ― не поверишь, пока сам не вляпаешься. Я-то с детства со странностями, и то долго привыкала, а убеждённому реалисту, наверное, совсем тяжко пришлось. И на кладбище он ездил потому, что кто-то ему посоветовал у покойницы прощения просить. Вот только не он это должен делать. Ему бы перед мамой Руслана извиняться за то, что втянули влюблённую в негодяя девушку в такую беду. Но идея мне понравилась. Взять Геннадия Васильевича за шкирку, притащить его на кладбище, поставить на колени и заставить просить прощения сначала у одной загубленной души, а потом и у второй тоже. Вот только мама Руслана в Набережных Челнах похоронена ― далеко тащить придётся. А он ведь ещё и упираться будет.