Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 14 – Юлий Люцифер

— С чего бы?

— С того, что я могу сделать твою жизнь в этом замке еще сложнее.

Я склонила голову набок.

— Боюсь, тут очередь.

Тишина стала почти звенящей.

Лиара перевела взгляд на Ардена.

— Ты позволишь слугам говорить со мной в таком тоне?

Он ответил не сразу.

— Она не слуга.

Я не знаю, кто из нас троих удивился сильнее.

Наверное, я.

Потому что от него я ожидала чего угодно, кроме этой формулировки.

Лиара прищурилась.

— Даже так?

— Даже так.

— Тогда кто она?

Он посмотрел на меня.

И это было хуже ответа.

Потому что я вдруг почувствовала: он и сам еще не решил.

А когда такие мужчины не решили, кем ты для них являешься, это обычно означает большие проблемы.

— Она останется в Арденхолле, — сказал он.

Лиара улыбнулась уже без тепла.

— Я вижу.

Потом развернулась ко мне.

— Тогда советую тебе как можно быстрее выучить местные правила.

— Например?

— Не садиться туда, где сидят не твоего круга.

— Меня посадили.

— Не отвечать тем, кто выше тебя по положению.

— Начните первыми.

— И не путать случайный интерес с важностью.

Вот теперь мне по-настоящему захотелось взять со стола хлеб и запустить в нее. Желательно неразрезанный.

Но я только выпрямилась сильнее.

— Спасибо за заботу. А теперь, может, оставим милорда ужинать? Еда, в отличие от некоторых разговоров, имеет привычку остывать.

Лиара посмотрела на меня так, словно мысленно уже выбирала, в каком рву меня удобнее утопить.

Потом перевела взгляд на Ардена.

— Мы не закончили.

— Закончили, — холодно ответил он.

Это было сказано так, что даже я бы не стала спорить.

Лиара медленно кивнула.

— Хорошо.

И вышла.

Дверь закрылась.

Я выдохнула.

Очень медленно.

Потом повернулась к Ардену.

— Надеюсь, вы довольны.

— Чем именно?

— Тем, что только что устроили.

— Ничего не устраивал.

— Серьезно? Вы посадили меня напротив себя, заставили ждать, пока вы поужинаете, а потом впустили сюда женщину, которая явно считает этот замок своей будущей собственностью.

Он откинулся на спинку стула.

— Ты злишься.

— А вы наблюдательны.

— Это ревность?

Я уставилась на него так, что у любого нормального мужчины хватило бы совести хотя бы сделать вид, будто он не сказал откровенную чушь.

— Это инстинкт самосохранения, — отчеканила я. — Потому что после вашего молчания она решит, что я здесь проблема. А проблемы обычно устраняют.

— Ты и есть проблема.

— Благодарю. Очень поддерживает.

Он снова взял вилку.

— Но не та, которую я позволю устранить.

На пару секунд я забыла, как дышать.

Потому что это прозвучало слишком прямо.

Слишком спокойно.

Слишком как обещание.

Я резко отвела взгляд.

— Можно мне уже уйти?

— Нет.

— Опять?

— Ты не доела.

— Я вообще не ела.

— Тогда ешь.

Я посмотрела на него.

Потом на тарелку.

Потом снова на него.

— Вы издеваетесь?

— Нет. Я не люблю, когда рядом со мной кто-то падает в обморок от голода.

— Как трогательно. В вас почти проснулся человек.

— Я предупреждал.

Я села обратно с таким видом, будто делаю ему величайшее одолжение в жизни, и отломила кусок хлеба.

Он молча подвинул ко мне тарелку с мясом.

— Я не буду есть из вашей тарелки.

— Будешь.

— Почему?

— Потому что я уже попробовал.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потом все же взяла кусок.

Из принципа хотела сказать, что ничего особенного, но мясо оказалось идеальным. Соус раскрылся ярче, чем я ожидала. Огнеягодник дал ровно тот острый дымный оттенок, который был нужен.