Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 12 – Юлий Люцифер

Для хозяина.

Я выложила мясо.

Рядом — запеченные корнеплоды.

Сверху — ложку густого соуса.

Отдельно — теплый хлеб.

Пару ломтиков сыра.

Кувшин воды.

Не вина.

Не после того, что сказала Марта.

Она заметила это и одобрительно кивнула.

— Умнеешь.

— Страшно приятно получать похвалу в такой форме.

— Привыкай.

Я взяла поднос.

Тяжелый, но привычный.

— Кто понесет?

— Ты, — ответила Марта, словно вопрос был оскорблением для здравого смысла.

— А моральная поддержка?

— У нас это не входит в жалованье.

— Я его вообще не получаю.

— Вот поэтому и не входит.

Томас ждал у выхода с таким видом, будто его ведут не в покои милорда, а на казнь.

— Снова ты? — спросила я.

— Снова я.

— Ты хоть знаешь, как это выглядит со стороны?

— Как?

— Будто в замке больше нет слуг.

— Есть. Просто остальные умеют вовремя исчезать.

— Умные.

— Очень.

Он взял факел, и мы пошли.

Коридоры вечером казались еще холоднее.

Днем замок был мрачным.

Ночью — живым.

Я не знаю, как объяснить это ощущение. Будто стены не просто стоят, а смотрят. Будто под камнем идет какая-то своя, темная, древняя жизнь, к которой лучше не прислушиваться.

Факел бросал рыжие блики на гобелены. Драконы на них будто шевелились.

— Томас, — тихо сказала я.

— М?

— У вашего милорда есть имя, кроме «милорд»?

— Есть. Арден Вейр.

— А почему все так старательно его боятся?

Томас покосился на меня.

— Потому что умные.

— Это я уже слышала.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Хочу понять, это он сам такой очаровательный или тут у вас традиция.

Томас замялся.

— Когда-то он не был таким.

— Каким?

— Таким.

— Очень информативно.

— Я был маленький, — пробормотал он. — Но говорят, раньше в замке было легче дышать.

— А потом?

Томас остановился так резко, что я чуть не налетела на него с подносом.

— Дальше сама, — шепнул он.

— Опять?

— Я же говорил: жить хочу.

Он исчез в полумраке, и мне осталось только закатить глаза и толкнуть дверь локтем.

В этот раз он ужинал не в спальне.

Комната, куда я вошла, оказалась чем-то вроде личной столовой или кабинета. Длинный стол у окна, камин, огонь в котором горел ровно и тихо, книги, темное дерево, тень от свечей.

Сам лорд стоял у окна спиной ко мне.

Руки за спиной.

Плечи напряжены.

Будто он не наслаждался тишиной, а держал ее усилием воли.

— Ужин, милорд, — сказала я.

— Поставь.

Я прошла к столу и опустила поднос.

Сегодня он не обернулся сразу.

И от этого почему-то стало еще тревожнее.

Я быстро расставила тарелки.

Разлила воду.

Шагнула назад.

— Что-то еще?

— Останься.

Я замерла.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты дождалась, пока я попробую.

— Неужели подозреваете меня в попытке отравления уже на второй день?

— Нет.

Он наконец повернулся.

— Я подозреваю всех остальных.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Потом медленно спросила:

— И вы так спокойно это говорите?

— Почему нет? Это мой дом.

— Звучит так, будто дом у вас — это место, где нельзя расслабиться даже за ужином.

— Так и есть.

Я скрестила руки на груди.

— Прекрасная у вас жизнь.

— Мне ее не тебе оценивать.

— А вы, вижу, привыкли, что никто ничего не оценивает вслух.

Он подошел к столу и сел.

— Ты слишком много говоришь.

— А вы слишком много приказываете.

— Сядь.

Я уставилась на него.

— Что?

— Я сказал: сядь.

— Я не собираюсь ужинать с вами.

— Это не приглашение.