Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 30 – Юлий Люцифер

Потому что я почти не сомневалась, кто именно догадался.

Когда я пришла на верхнюю кухню, Марта уже была там.

Она мельком взглянула на меня и сразу спросила:

— Поела?

— И вам доброе утро.

— Поела?

— Да.

— Все?

— Почти.

— В следующий раз все.

Я прищурилась.

— Так это от вас?

— Нет.

— А, ну конечно.

Марта поджала губы, явно не желая продолжать тему.

Я тоже не стала.

Потому что если начать говорить об Ардене с самого утра, день гарантированно пойдет криво.

Работы было много.

После вчерашнего кухню словно специально завалили поручениями, чтобы ни у кого не оставалось времени на шепот и лишние мысли.

Завтрак для малого зала.

Бульон для северного крыла.

Сладкие булочки к дневному чаю.

Потом заказ на стол в библиотеку.

И отдельно — суп для Ардена.

Суп.

Я сначала подумала, что ослышалась.

— Простите, что?

— Суп, — сухо повторила Марта.

— Для него?

— Для него.

— Он ест супы?

— Иногда.

— И ради этого меня стоило будить?

Марта посмотрела на меня так, будто сожалела, что в детстве меня никто не воспитывал тяжелой сковородой.

— Милорд хочет бульон с кореньями и пряной зеленью. Легкий. Без жира. И чтобы без ошибок.

Я вздохнула.

— В вашем замке все фразы заканчиваются «и чтобы без ошибок».

— Потому что ошибки здесь имеют привычку дорого стоить.

— Это я уже выучила.

Я занялась бульоном сама.

Не потому что просили особенно. Потому что что-то в этой простой задаче показалось мне важнее, чем должно.

Хороший бульон — это не про дорогие продукты и не про роскошь.

Это про точность.

Про меру.

Про понимание, сколько огня нужно, а сколько уже разрушит вкус.

Я промыла кости, сняла первую пену, добавила тонко нарезанные коренья, белую часть пряной зелени, несколько горошин темного перца, соль и чуть-чуть сушеной коры, которую тут использовали вместо лаврового листа.

Огонь поставила самый тихий.

Не варить. Томить.

Так, чтобы вода не бушевала, а почти дышала.

— Ты опять делаешь по-своему, — заметила Яна, проходя мимо.

— А что, у вас тут принято портить бульон еще на старте?

— У нас тут принято не умничать.

— А у меня плохая привычка. Люблю, когда вкус есть.

Яна хотела ответить что-то резкое, но промолчала.

Потом все же сказала:

— Если честно, у тебя получается.

Я подняла голову.

— Это сейчас была похвала?

— Не привыкай.

— Жаль. Мне почти понравилось.

Она дернула плечом, но уголок рта у нее дрогнул.

Вот так.

Еще не дружба.

Но уже не война в чистом виде.

Когда бульон дошел до нужного состояния, я попробовала ложку.

И замерла.

Вкус был чистый. Светлый. Но в нем было что-то еще.

Тепло.

Не от перца.

Не от температуры.

Странное послевкусие, будто по языку скользнуло что-то живое, мягко согревающее изнутри.

Я нахмурилась и попробовала еще раз.

То же самое.

— Что? — спросила Марта, заметив мое лицо.

— Ничего… странно просто.

— Что странно?

— Попробуйте.

Она взяла ложку, отпила, помолчала.

Потом медленно подняла на меня взгляд.

— Еще раз.

Я налила ей другую ложку.

Марта попробовала снова.

На этот раз дольше держала вкус во рту.

— Интересно, — сказала она очень тихо.

— Что именно?

Она не ответила. Подошла к котлу ближе, будто сам бульон мог ей что-то сказать.

— Ты что добавила?

— Ничего лишнего.

— Точно?

— Марта, я не колдую над кастрюлей ночью, если вы об этом.

— Не шути.

Я поставила ложку на край котла.