Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 33 – Юлий Люцифер

— Значит, я не ошиблась, — сказала она.

— Поздравляю. А я бы предпочла, чтобы вы ошиблись.

— Поздно.

— Опять это слово.

— Смирись.

— Нет.

— Тогда хотя бы не мешай.

Она выпрямилась и уже громче добавила:

— С этого часа все, что Алина готовит для милорда и верхнего стола, делается только при мне или Хоране. Никто не подходит без разрешения. Никто не трогает посуду. Никто не лезет с советами. Ясно?

— Ясно, — первой ответила Яна.

Рик кивнул.

Хоран просто сказал:

— Понял.

Я посмотрела на Марту.

— Это из-за супа?

— Это из-за того, что теперь ты не просто новая кухарка.

— А кто?

Она чуть скривилась.

— Похоже, девочка, ты и правда та, что может кормить пламя.

Я молчала.

Потому что не знала, шутка это, приговор или название беды, в которую я влезла обеими ногами.

Вечером кухня гудела.

Не словами.

Напряжением.

Мы готовили ужин для совета: мясо, рыбу, горячие пироги, овощи, соусы, сладкое вино, десерт с карамелизированными грушами и орехами.

Я работала почти без остановки.

Но мысль о бульоне не уходила.

О том, как Арден смотрел на меня после первой ложки.

О том, как его плечи наконец опустились.

О том, что моя обычная работа здесь вдруг стала чем-то большим.

Опасно большим.

И когда я в очередной раз взяла суповую ложку, чтобы снять пробу с соуса, по металлу вдруг прошла тонкая золотистая искра.

Я замерла.

Ложка была горячей, но не обжигающей.

А по ее краю на секунду пробежал слабый огненный отсвет — и исчез.

— Марта, — сказала я тихо.

Она подошла.

Я показала ложку.

— Вы это видели?

Марта ничего не ответила.

Только очень медленно подняла на меня взгляд.

И впервые за все время в ее глазах я увидела не раздражение, не строгость, не усталость.

Страх.

Настоящий.

Страх у Марты длился всего секунду.

Потом она моргнула, и лицо снова стало привычным — сухим, жестким, собранным. Только я уже увидела достаточно, чтобы понять: дело не в моем воображении.

— Отдай, — сказала она.

Я молча протянула ложку.

Марта взяла ее через край полотенца, будто боялась касаться голого металла, поднесла ближе к свету и долго смотрела.

— Ну? — не выдержала я.

— Ничего.

— Не врите.

— Я и не вру. Сейчас — ничего.

— А минуту назад?

Она перевела взгляд на меня.

— А минуту назад тебе показалось.

— Марта.

— Алина.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

Потом я очень тихо сказала:

— Вы можете сколько угодно делать вид, что все в порядке. Но я не слепая.

Она опустила ложку на стол.

— Тем хуже для тебя.

Яна, стоявшая у соседнего стола, явно пыталась не пялиться, но получалось плохо.

Рик делал вид, что занят яблоками, хотя уже второй раз резал одно и то же.

Хоран оставался единственным, кто не суетился глазами, но и он был слишком неподвижен.

На верхней кухне вообще все умели бояться без лишних слов.

— Работайте, — бросила Марта громче.

— А вы? — спросила я.

— А я потом поговорю с тобой.

— Это звучит как угроза.

— Это и есть угроза.

Дальше ужин пошел тяжелее.

Не по готовке. По людям.

После истории с ложкой воздух на кухне стал другим. Более вязким, колючим. Я чувствовала это каждой клеткой. Стоило мне подойти к котлу — разговоры стихали. Стоило отвернуться — возобновлялись, но уже тише.

Зависть редко шумит в полный голос.

Обычно она шуршит. Как нож по разделочной доске. Как рукав по столу. Как чужой вдох, в котором слишком много недоброго любопытства.