Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 46 – Юлий Люцифер

На то, что услышала.

На то, что внутри было так больно, будто мне действительно что-то обещали.

А мне ничего не обещали.

Ни слова.

Ни взгляда.

Ни будущего.

Только слишком опасную честность, к которой я сама зачем-то потянулась.

Я не заметила, когда в какой момент начала плакать.

Не рыдать.

Это было бы проще.

Просто сидела на полу у кровати, прислонившись спиной к матрасу, и слезы текли сами.

Тихо.

Зло.

Беззвучно.

Наверное, от усталости.

От слишком большого количества дней, в которых на меня смотрят, как на проблему.

От мира, где мое тело, мой дар, моя еда и даже мое местоположение уже обсуждаются всеми, кроме меня самой.

И от мужчины, который смотрит так, будто я значу для него больше, чем должна, а потом идет разговаривать о помолвке с другой.

Стук в дверь раздался, когда я уже почти взяла себя в руки.

Я не ответила.

Стук повторился.

Ровный.

Спокойный.

Конечно.

— Уходите, — сказала я.

Дверь все равно открылась.

Арден вошел и сразу остановился.

Я не успела встать.

Не успела стереть следы.

Не успела сделать лицо, которым в этом замке прикрывают слабость.

Он посмотрел на меня.

Сначала на лицо.

Потом на глаза.

Потом на руки, которыми я слишком поздно попыталась вытереть щеки.

И что-то в нем резко, мгновенно изменилось.

— Кто? — спросил он.

Голос был тихим.

Очень тихим.

Но от этого опаснее.

Я даже рассмеялась.

Нервно. Горько.

— Вы сейчас серьезно?

Он сделал шаг ближе.

— Кто тебя довел?

Я подняла голову.

— Не делайте вид, что не понимаете.

Он смотрел.

Молча.

И вот тогда я встала.

Медленно.

На ватных ногах.

— Это правда? — спросила я.

— Что именно?

— Завтра вы объявите помолвку с Лиарой?

Он не ответил сразу.

И этого было достаточно, чтобы у меня внутри все похолодело сильнее, чем от любого его молчания раньше.

— Алина…

— Нет. Просто ответьте.

— Это обсуждается.

Я усмехнулась.

Вот и все.

Вот и правда.

Вот и его знаменитая честность, которую я так ненавидела.

— Отлично, — сказала я. — Тогда поздравляю. Очень удобная невеста. Красивая, правильная, полезная. И кухня у вас будет под рукой. Все продумано.

Он подошел еще ближе.

— Не говори так.

— Как?

— Будто тебе все равно.

Я уставилась на него.

А потом рассмеялась уже по-настоящему.

Тихо.

Безрадостно.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Тогда это еще хуже.

Я отступила.

— Вы держите меня рядом. Запираете. Приказываете. Смотрите так, будто сами не знаете, где у вас заканчивается контроль и начинается что-то другое. А потом говорите, что помолвка с Лиарой «обсуждается».

Он молчал.

И я, кажется, впервые за все время по-настоящему разозлилась не на ситуацию, а на него.

— Хотите знать, что хуже всего? — сказала я тихо. — Я даже не имею права злиться. Потому что вы мне ничего не обещали.

Он смотрел не мигая.

Слишком пристально.

Слишком больно.

— Ты имеешь право на все, что чувствуешь, — произнес он.

— Не надо.

— Это правда.

— Не надо говорить мне правду, когда вы сами ею пользуетесь как оружием.

Что-то в его лице дернулось.

— Я не хотел…

— А мне уже все равно, чего вы не хотели.

Это было ложью.

Конечно, ложью.

Но мне нужно было хотя бы одно слово, за которое можно спрятаться.

Иначе я бы просто осталась стоять перед ним голой душой.

Он подошел вплотную.

Так близко, что я снова почувствовала его тепло.

Дым.

Ночь.

Мужчину, который всегда пахнул опасностью и чем-то еще, от чего уже поздно было отвыкать.