Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 75 – Юлий Люцифер

Он медленно выдохнул.

Словно это признание ударило по нему не слабее, чем по мне.

— Тогда прямо, — сказал он. — Я не отдам тебя дому.

В комнате стало тихо.

По-настоящему.

Потому что иногда одна фраза меняет вес всего воздуха вокруг.

Я шагнула еще ближе.

Совсем.

Теперь тепло от него шло уже не через пространство — прямо в кожу.

— Даже если дому придется отказать ради этого? — спросила я.

— Да.

— Даже если совет пойдет против вас?

— Да.

— Даже если…

Он поднял руку и коснулся моих пальцев.

Остановил.

Не грубо.

Просто.

— Да, Алина.

Слишком много этого «да» было в его голосе.

Слишком много решения.

И именно это испугало сильнее всего.

Потому что я вдруг поверила.

Я опустила взгляд на наши руки.

Его пальцы легли поверх моих так, будто это было самое естественное движение в мире.

Слишком естественное для того количества беды, которое нас уже окружало.

— Вы понимаете, что после этого назад уже не отступить? — спросила я тихо.

— Да.

— И что нас теперь будут бить не только страхом, но и правдой?

— Да.

— И что я не умею быть удобной?

На этот раз он почти улыбнулся.

Почти.

— Это я понял в первый день.

Я невольно фыркнула.

— Когда я отказалась признать, что работаю на вашей кухне?

— Когда посмотрела на меня так, будто я личное оскорбление.

— Вы и были.

— Возможно.

Еще один маленький, почти невозможный миг нормальности прошел между нами.

Теплый.

Живой.

И сразу от этого стало только страшнее.

Потому что именно такие мгновения потом вспоминают перед катастрофой.

— Что теперь? — спросила я.

Он отпустил мою руку не сразу.

Только когда, видимо, понял, что если не отпустит сейчас, то уже не захочет вообще.

— Теперь ты не выходишь одна.

— Опять.

— Да.

— Я же просила не портить красивый момент.

— А я и не порчу. Я его защищаю.

— Это почти возмутительно логично.

— Привыкай.

— Нет.

— Поздно.

Я закатила глаза.

— У вас на все один набор слов.

— Зато рабочий.

— Это еще не повод им гордиться.

Он чуть наклонился ближе.

— А вот тем, что ты все еще здесь, несмотря ни на что, я горжусь.

Вот после этого мне лучше было просто помолчать.

Потому что если бы я заговорила сразу, голос меня бы предал.

Я отвернулась к окну.

Снаружи ветер шевелил тени на башнях.

Где-то далеко горел огонь в сторожевой.

Арден подошел сзади.

Не касаясь.

Просто встал так близко, что я чувствовала его присутствие спиной.

И почему-то именно это оказалось почти невыносимым.

— Я найду того, кто это сделал, — сказал он.

— Я верю.

Он замолчал.

Потом тихо спросил:

— Ты правда веришь мне?

Я усмехнулась.

Устало.

Горько.

Честно.

— К сожалению, да.

И именно в этот момент в дверь постучали снова.

— Войдите, — сказал Арден, не отходя.

На пороге появилась Марта.

Лицо у нее было такое, какое бывает у человека, который уже слишком стар, чтобы паниковать, но слишком умен, чтобы недооценивать беду.

— Милорд.

— Что?

— На верхней кухне кто-то трогал личный запас пряностей. И… — она перевела взгляд на меня, — под вашей дверью, Алина, нашли сверток.

У меня все внутри похолодело.

— Какой сверток?

Марта не моргнула.

— Серую ленту. Обугленную кость. И записку.

Я закрыла глаза на секунду.

Яна.

Проклятье, Яна.

Она ведь предупреждала.

— Что в записке? — спросил Арден.

Марта ответила тихо:

— Вторая не доедет дальше первой.

И вот после этого я окончательно поняла: