Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 2 – Юлий Люцифер

— Отвечайте, — негромко произнесла она. — Вы позорите дом.

И в этот момент чужое имя внутри меня наконец соединилось с телом.

Элиана.

Так звали ту, чьи руки были сейчас моими — тонкие, белые, с царапиной у большого пальца. Так звали девушку, которую наряжали сегодня в невесту. Так звали ту, на место которой я каким-то невозможным образом провалилась.

Я судорожно сглотнула.

— Я… — начала было я.

И двери храма распахнулись.

Не просто открылись. Их ударило о стены с такой силой, что по залу прокатился грохот, заглушив молитвы, шепот и даже звон колоколов.

Холод ворвался внутрь первым.

Резкий. Северный. Живой.

Пламя факелов дернулось, будто испугалось. Женщины в капюшонах ахнули и попятились. Кто-то из мужчин схватился за рукоять меча — скорее по привычке, чем из смелости.

А затем в храм вошли они.

Пятеро всадников в черной броне, покрытой инеем, будто только что проехали сквозь метель. На плащах — серебряный знак, похожий на корону из шипов. Лиц не видно: шлемы закрывали их до подбородка, и лишь прорези для глаз тускло блестели.

Они вошли медленно, не торопясь, как люди, которые точно знают: никто не посмеет их остановить.

Всадников сопровождал еще один.

Без лошади. Пеший.

Слишком высокий для обычного человека. Плечи широкие, как у статуи из черного гранита. На нем не было церемониальных цветов, только длинный темный плащ поверх доспеха, а лицо скрывала гладкая маска — не железная, не серебряная, а какая-то странная, матовая, будто выточенная из кости. Белая. Без выражения. Без жалости.

Он не поднимал голос. Не оглядывался. Не размахивал оружием.

И именно поэтому от него по храму пошел настоящий ужас.

Я почувствовала, как стоящий напротив меня жених побледнел.

Старик с книгой осекся на полуслове.

Женщина в багряном платье напряглась так, будто ей в позвоночник вбили стальной стержень.

Незнакомец остановился у подножия алтаря.

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как где-то на галерее кто-то уронил четки.

Потом мужчина в белой маске заговорил.

— Продолжайте, — сказал он.

Низкий голос. Ровный. Без крика. Без угрозы.

Только от этих двух слогов по моей спине медленно, очень медленно сполз лед.

Старик у алтаря с трудом облизал губы.

— Милорд, — выдавил он и поклонился слишком быстро, слишком низко. — Мы… не ожидали вашего прибытия.

— Это не новость, — отозвался тот. — Однако закон существует не для того, чтобы его ожидали. Он существует для того, чтобы его исполняли.

Мне не понравилось, как после этих слов дрогнул храм.

Нет, не стены.

Люди.

Почти физически.

Красивый жених рядом со мной сжал челюсть.

— Эта церемония уже одобрена короной, — произнес он, и голос у него оказался приятный, уверенный, с хрипотцой. Голос человека, привыкшего, что его слушают. — Север не вмешивается в браки южных домов.

Человек в маске повернул голову.

Очень медленно.

И почему-то именно это движение показалось страшнее любой угрозы.

— Север вмешивается, — сказал он, — если невеста приносит с собой право, принадлежащее моему имени.

По залу пронесся шепот.

Я ничего не понимала.

Вообще ничего.

Но, судя по тому, как застыли все вокруг, эти слова значили достаточно, чтобы испортить свадьбу, судьбу и, возможно, жизнь.

Женщина в багряном платье сделала шаг вперед.

— Милорд Морвейн, — произнесла она, и я впервые услышала его имя. — Вы прибыли без приглашения в дом короны и прерываете освященный союз. Не думаю, что даже старые договоры дают вам право—