Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 3 – Юлий Люцифер

— Думаю, — перебил он спокойно.

Она замолчала.

И я с изумлением поняла: эта женщина привыкла, чтобы замолкали другие. Но сейчас — замолчала сама.

Старик нервно перелистнул страницу книги.

— Закон… действительно сохраняет за северным престолом, — начал он дрожащим голосом, — право… право первого предъявления на невест благородной крови, если в ее роду есть печать…

Он не договорил, потому что я вдруг услышала собственный голос:

— Какое еще право?

Все обернулись ко мне.

Поздно.

Слишком поздно вспоминать, что невесты здесь, кажется, не должны перебивать мужчин, церковь и древние законы.

Но мне было плевать.

Потому что если я и сошла с ума, то хотя бы не обязана была сходить с ума молча.

Человек в маске посмотрел на меня.

Я не видела его глаз.

И все равно отчетливо чувствовала этот взгляд — как холодную ладонь на горле.

— Право первой ночи, — ответил он.

Храм будто выдохнул.

Кто-то в толпе тихо застонал. Женщина в сером уронила свечу. Мой так называемый жених отвернулся так резко, словно ему дали пощечину.

А я стояла и пыталась уложить четыре слова в хоть какую-то человеческую реальность.

Право. Первой. Ночи.

Старик поспешно опустил взгляд в книгу, словно прятался в буквах.

— По древнему соглашению между короной и северными землями, — заговорил он, — если невеста несет в крови знак дома, однажды связанного с Тронным Зимним Договором, лорд Северного предела имеет первичное право…

— На что? — спросила я.

На этот раз мой голос прозвучал тише.

Опаснее.

Женщина в багряном платье процедила:

— На consummatio брака.

— На ночь, — перевел кто-то шепотом в толпе.

Меня будто ударили под дых.

На секунду все вокруг стало очень ясным.

Не сон. Не бред. Не игра.

Меня собирались отдать.

Как вещь. Как скот. Как участок земли по наследственной оговорке в договоре.

Я перевела взгляд на своего жениха — лорда Адриана.

Он не смотрел на меня.

Ни возмущения. Ни протеста. Ни шагу вперед. Ничего.

Только ярость. Но не за меня.

За сорванную церемонию.

За унижение.

И в этот миг я поняла о нем все, что было нужно.

— Я не согласна, — сказала я.

Тишина.

Страшная, острая.

Женщина в багряном платье побелела.

— Элиана, — произнесла она таким голосом, каким обычно предупреждают перед казнью. — Подумай, что говоришь.

Я повернулась к ней.

— Нет. Это вы подумайте, что говорите. Вы сейчас обсуждаете меня так, словно я уже мертвая.

— Ты принадлежишь дому, — отрезала она.

— Я принадлежу себе.

Кто-то ахнул.

Да, пожалуй, зря.

Но обратно я уже не собиралась.

Человек в маске не шевелился. Только смотрел.

И почему-то от его неподвижности мороз по коже шел сильнее, чем если бы он подошел и схватил меня.

— Милорд, — вмешался жених, наконец найдя голос. — Девушка в смятении. Позвольте завершить церемонию, и я лично прибуду в Северный предел для обсуждения компенсации.

Компенсации.

Вот как.

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо.

Или вцепиться ногтями.

Или швырнуть в него этой идиотской церемониальной книгой.

Но вместо этого я посмотрела на человека в маске и спросила:

— А если я скажу нет вам обоим?

В толпе будто перестали дышать.

Он ответил не сразу.

— Тогда, — произнес он наконец, — ты скажешь это в моем замке.

У меня внутри все похолодело.

— Я никуда с вами не поеду.

— Поедешь.

Спокойно. Уверенно. Как приговор.