Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 23 – Юлий Люцифер

— Очень удобно, — сказала я тихо. — Привезти женщину в проклятый замок, а потом сказать, что с ней все стало хуже.

— Я не обвиняю тебя.

— Еще бы. Вы просто ставите перед фактом.

— Потому что это факт.

Я посмотрела на него и вдруг отчетливо поняла, как сильно хочу сорвать с него эту маску. Не чтобы увидеть лицо. Чтобы хотя бы раз лишить его права говорить мне подобные вещи из-под белой неподвижности, за которой не видно ни боли, ни сомнения, ни цены его собственных слов.

— Выйду, — сказала Иара тихо.

Я резко повернулась к ней.

— Нет.

Она подошла ближе и, к моему удивлению, очень быстро коснулась моих пальцев.

— Иногда, миледи, худшее в комнате — не тот, кто опаснее, а тот, кто мешает сказать правду до конца.

После этого она поклонилась Каэлю — коротко, без раболепия — и ушла.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоем.

Я слышала, как за стеной воет ветер.

Как в камине шипит полено.

Как у меня колотится сердце.

Каэль не двигался.

— Ты боишься меня, — сказал он.

Не вопрос.

Утверждение.

Я горько усмехнулась.

— Наконец-то заметили.

— Нет. Наконец-то признала.

— Я и раньше не скрывала.

— Нет. Раньше ты злилась. Сейчас боишься.

Я сжала руки в кулаки.

— А вы, я смотрю, отлично разбираетесь в женских лицах.

— Только в тех, которые собираются меня ударить.

— Это еще не отменялось.

И вдруг — неожиданно даже для самой себя — я швырнула в него первое, что попалось под руку.

Это оказался тяжелый серебряный кубок со столика у кровати.

Каэль поймал его в воздухе.

Одной рукой.

Легко.

Даже не моргнув.

Я ненавидела его в этот момент так сильно, что это почти помогло не заплакать.

Он поставил кубок на стол.

— Уже лучше, — сказал он.

— Что лучше?

— Ты снова злишься.

— Вы больной.

— Не спорю.

Я резко втянула воздух.

— Почему вы пришли?

Он молчал секунду.

— Проверить, что ты в комнате.

— Это можно было сделать через дверь.

— И еще посмотреть, сработал ли обруч.

Я вскинула руку к вискам.

— Значит, это вы…

— Нет. Не я его обжег.

— Тогда что?

— Он связал тебя с тем, что произошло внизу.

— Почему?

— Потому что ты уже внутри узора.

С меня хватало этих их слов: узор, предел, печать, трещина. Все как будто объясняет — и ничего не объясняет.

— Нормально, — сказала я сквозь зубы. — Я, значит, внутри узора, а что это такое — догадайся сама.

Он медленно подошел ближе.

Теперь между нами был один шаг.

Я запрокинула голову, глядя на маску. Белую. Тихую. Ненавистную.

— Узор, — сказал он, — это связь между кровью, печатью, замком и тем, кто держит Предел. Обычно женщина входит в него только после ритуала. Ты — раньше.

Я замерла.

— Почему?

— Вот это я и пытаюсь понять.

— А я, значит, побочный ущерб ваших попыток?

— Нет.

— Тогда кто?

Пауза.

Слишком долгая.

— Возможно, причина, по которой все еще можно это остановить.

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо.

— Вы просто невыносимо умеете делать из женщины одновременно катастрофу и надежду, да?

— Обычно я этим не занимаюсь.

— Просто мне особенно повезло.

Он не ответил.

Я смотрела на темные пятна крови на его рукаве. На сбитые костяшки. На то, как напряжены его плечи. На почти незаметную неровность дыхания — единственное, что вообще выдавало в нем живого человека.

— Та тварь, — спросила я тише. — Она ушла обратно?

— Да.

— И дозорный жив?

— Пока.