Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 24 – Юлий Люцифер

Снова это слово.

— Вы каждый раз так отвечаете, потому что любите мучить людей?

— Нет. Потому что здесь многое живет только пока.

Я опустила взгляд.

Ненавидела такие ответы. Потому что с ними было нечем спорить.

Некоторое время мы молчали.

Потом я сказала:

— Я не отдам вам эту ночь.

Он едва заметно качнул головой.

— Что?

Я подняла глаза.

— Вы все тут называете это первой ночью. Замок, стража, корона, ваши ритуалы, древние мерзкие законы. Но для меня это не будет вашей ночью. Не ночью права, не ночью страха, не ночью, где я сижу и жду, когда вы решите, что пора. Я не отдам вам ее.

В комнате стало тихо до звона.

Он смотрел на меня долго. Так долго, что мне пришлось усилием воли не отвернуться первой.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Я даже не сразу поняла.

— Что?

— Не отдавай.

Я моргнула.

— И это все?

— А ты ждала борьбы?

— Честно? Да.

— Зря.

— Вы можете не быть таким невозможным хотя бы пять минут?

— Нет.

Я резко выдохнула.

— Тогда еще раз, чтобы мы оба запомнили. Я не ваша невеста. Я не часть ритуала. И если однажды до него дойдет, это будет не потому, что вы имеете право, а потому, что я сама решу, что делать со своей жизнью.

Он стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него холод улицы и железа. Не ледяной. Просто чужой.

— Скажи это обручу, — произнес он тихо.

— Я вам говорю.

— Я слышу.

— Тогда запомните.

— Уже.

И в этот момент я совершила глупость.

Потянулась к его маске.

Не знаю зачем.

Может, потому что слишком устала бояться неизвестного. Может, потому что после всех этих криков, крови и его спокойствия мне нужно было хотя бы что-то человеческое — лицо, шрам, злость, что угодно. Что-то, что превратило бы чудовище в человека, с которым можно воевать честно.

Пальцы почти коснулись белой поверхности.

Каэль перехватил мое запястье мгновенно.

Не больно.

Но так резко, что у меня по спине прошел ток.

— Не надо, — сказал он.

Впервые за все время — без холодной ровности.

Настоящим голосом.

Хриплым.

Почти живым.

Я застыла.

Он тоже.

Его рука держала мою.

Моя ладонь замерла в нескольких сантиметрах от маски.

— Почему? — спросила я едва слышно.

Он не ответил.

Только медленно опустил мою руку вниз.

Но не отпустил сразу.

И я вдруг с ужасной ясностью почувствовала: страшнее всего в этом мужчине не сила, не право и не замок за его спиной.

Страшнее всего то, как иногда сквозь все это проступает что-то настоящее.

Что-то, чему почти хочется поверить.

— Потому что тогда, — произнес он наконец, — ты уже не сможешь сделать вид, что это просто игра в чудовище.

Он отпустил меня.

Отступил на шаг.

И воздух между нами снова стал холодным, безопасным и злым.

— Спи, — сказал он.

— После этого?

— Постарайся.

— А если я не хочу?

— Тогда хотя бы не открывай никому дверь.

Он развернулся.

Дошел до порога.

И уже взявшись за ручку, добавил не оборачиваясь:

— Завтра утром весь замок будет считать, что первая ночь состоялась.

Я вспыхнула.

— Нет.

— Да.

— Я не позволю—

Он обернулся.

Белая маска в полумраке.

Темная кровь на рукаве.

Голос — ровный, жесткий, не допускающий даже попытки спорить о том, что уже решено.

— Позволишь. Потому что тебе нужна хотя бы одна ночь, когда к тебе не полезут с вопросами, советами, молитвами и предложениями сбежать или умереть красиво. Пусть лучше боятся того, что уже случилось, чем ждут того, что может сорваться завтра.