Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 56 – Юлий Люцифер

Но все равно.

Все равно мне хотелось кричать.

— Тогда слушайте, — сказала я. — Раз у нас уже пошла откровенность, я тоже скажу одну неприятную вещь. Ваш поцелуй не был просто способом закрыть отклик.

Часовня будто стала тише.

Даже свечи.

Иара не двигалась.

Каэль тоже.

— Ты злишься, — сказал он.

— Не уходите в сторону.

— Тогда скажи прямо.

Я медленно встала.

Сама не зная, зачем.

Может, потому что сидя это было бы слишком похоже на признание в слабости.

— Прямо? Хорошо. Если бы дело было только в Пределе, вы бы придумали что-то другое. Хватку. Боль. Кровь. Что угодно. Но вы поцеловали меня.

Он не шевельнулся.

— Да.

— И не надо сейчас делать вид, что это ничего для вас не значит.

— Я и не делаю.

У меня перехватило дыхание.

И вот теперь стало по-настоящему опасно.

Потому что я ожидала спора. Оправдания. Холодного расчета. Хоть чего-нибудь, за что можно уцепиться и снова сделать из него удобного врага.

Но он не дал.

— Тогда моя цена вот какая, — сказала я.

Голос прозвучал неожиданно твердо.

Даже для меня самой.

— Никаких прикосновений без моего разрешения. Никаких поцелуев как экстренной магии. Никаких решений за меня — ни для короны, ни для замка, ни для вашего Предела. Хотите, чтобы я осталась и пошла с вами дальше — вы перестаете обращаться со мной как с частью механизма.

Каэль смотрел на меня долго.

Потом спросил:

— И что взамен?

Я почти усмехнулась.

Вот он. Наконец-то. Не лорд, не чудовище, не хранитель. Просто мужчина, который понял язык сделки.

— Взамен, — сказала я, — я не сбегу до следующей ночи. Не попытаюсь сдать вас столице. Не сделаю вид, что не слышу, насколько все это уже завязано на мне. И, если придется, войду в то, что вы хотите мне показать, не как жертва и не как перепуганная дура.

— А как?

Я подняла подбородок.

— Как человек, который сам назначает цену своему участию.

Молчание длилось недолго.

Но мне хватило его, чтобы успеть почувствовать, насколько сильно бьется сердце.

И насколько сильно мне нужно, чтобы он согласился.

Проклятье.

Это уже само по себе было ошибкой.

— Хорошо, — сказал Каэль.

Я моргнула.

— Так просто?

— Нет. Но да.

— И вы не попытаетесь выкрутиться красивой формулировкой через час?

— Попытаюсь. Ты меня остановишь.

— Уже бесит.

— Вижу.

Угол его голоса снова дрогнул этой почти невыносимой сухой усмешкой, от которой все становилось только хуже.

Потому что мы оба прекрасно понимали: это не игра в остроумие.

Это то, как два человека пытаются не сорваться в пропасть раньше времени.

Иара очень тихо сказала:

— Тогда озвучьте вторую цену.

Я нахмурилась.

— Какую вторую?

Она посмотрела сначала на меня, потом на него.

— Ту, о которой вы оба уже подумали и ни один не хочет произносить первым.

Мне захотелось сделать вид, что не понимаю.

Но было поздно.

Часовня все еще помнила наш разговор. И, кажется, лгать в ней становилось сложнее, чем где бы то ни было.

— Если ночью отклик снова сорвется, — сказала Иара, — и простого удержания окажется мало, вам придется либо разорвать связь силой, либо стабилизировать ее через добровольный отклик. Третьего в этот раз может не быть.

У меня внутри все похолодело.

— Добровольный отклик — это что?

Никто не ответил сразу.

И это был очень плохой знак.

— Скажите, — произнесла я.

Каэль ответил первым: