Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 67 – Юлий Люцифер

— Уже в замке?

— Во внешнем дворе. Герд тянет время, но ненадолго.

Я смотрела то на одного, то на другую и чувствовала, как внутри поднимается новая волна — уже не мистическая. Человеческая. Яростная.

— Они пришли за мной.

— Да, — сказала Иара.

— Сейчас?

— Да.

— В эту ночь?

— Да.

Я рассмеялась.

Не потому, что смешно.

Потому что если не смеяться, оставалось только кричать или начать ломать камень руками.

— Ну конечно. Почему бы короне не явиться в самый удачный момент?

Каэль уже застегивал перчатки.

Движения быстрые. Точные. Опасно спокойные.

— Они не войдут сюда.

— А если войдут? — спросила я.

Он поднял голову.

И в этом взгляде, даже сквозь маску, было что-то настолько жесткое, что башня вдруг показалась тесной не из-за Предела, а из-за него самого.

— Тогда пожалеют.

Иара шагнула ближе.

— Каэль.

Он не отреагировал.

— Если выйдешь к ним сейчас в таком состоянии, они поймут, что трещина уже идет через замок.

— Пусть.

— И это даст им право забрать ее силой.

Он посмотрел на меня.

Потом на окно.

Потом снова на меня.

И я почти увидела, как внутри него сходятся два удара сразу: Предел и корона.

Магия и политика.

Пролом и трон.

И оба хотят от него одного и того же — отдать меня.

— Нет, — сказал он очень тихо.

Но я услышала.

Не им.

Себе.

Как клятву.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я.

Он подошел ко мне.

Остановился вплотную.

Слишком близко. Но сейчас это уже не имело прежнего значения. Потому что в его голосе впервые за весь день было не только напряжение — ярость.

Холодная. Северная. Настоящая.

— То, что должен был сделать давно, — ответил он. — Показать столице, что ты не их невеста.

Я замерла.

— А чья?

Вопрос вылетел сам.

Почти шепотом.

На секунду в башне стало так тихо, что я услышала, как за стенами во внешнем дворе звонит железо — то ли открывают ворота глубже, то ли просто кто-то слишком громко двинул копьем.

Каэль смотрел прямо на меня.

— Моя, — сказал он.

У меня остановилось дыхание.

Не от романтики.

От силы этого слова.

Не ласкового. Не нежного. Не даже личного в том виде, к которому я привыкла в другом мире.

Это было «моя» как заявление против трона.

Как вызов.

Как щит, выставленный между мной и теми, кто пришел брать по приказу.

Я должна была разозлиться.

И, наверное, разозлилась.

Но вместе с этим внутри вспыхнуло и что-то другое — опасное, горячее, страшно живое.

Проклятье.

— Мы так не договаривались, — сказала я хрипло.

— Нет. Но они пришли раньше, чем должны были.

— И вы решили просто объявить меня своей?

— Перед ними — да.

— А передо мной?

Пауза.

Короткая.

— Перед тобой я все еще жду ответа.

Вот ведь сволочь.

Даже сейчас. Даже на краю.

Я стиснула пальцы на якоре.

— Я не вещь, которой прикрываются от короны.

— Ты права.

— Тогда не говорите так, будто уже все решили.

— Я говорю так, — сказал он, — как скажу им. Не тебе.

Это было важно.

И он знал, что я это пойму.

Потому что внутри всей этой ярости и власти он все равно удерживал ту границу, о которой мы договорились.

Перед троном — одно.

Между нами — другое.

И, черт побери, именно это делало его еще опаснее.

Иара вмешалась:

— У нас нет времени на ваш обмен ножами вместо слов. Решайте быстро. Или вы выходите к короне вместе, или я запечатываю ее здесь, а ты идешь вниз один.

— Нет, — сказала я.