Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 75 – Юлий Люцифер

— Все закончится, — ответил Каэль.

— Даже если вас начнет рвать?

— Да.

— Даже если замок треснет?

Очень короткая пауза.

— Да.

Вот теперь я открыла глаза.

И посмотрела прямо на него.

Потому что если он соврал в этом — дальше уже не о чем.

Он не отвел взгляда.

Не шевельнулся.

И я поняла: нет. Не соврал. На этом месте он действительно поставил меня выше замка.

Это было неправильно.

Это было опасно.

Это было именно тем, из-за чего, наверное, и умирают здесь женщины — не от слабости, а от того, что в какой-то момент начинают видеть в носителе проклятия человека.

— Иара, — сказала я. — Останьтесь еще на минуту.

Она остановилась у двери.

— Что?

Я не сводила глаз с Каэля.

— Если я сейчас спрошу вас, кто из нас двоих опаснее, что вы ответите?

Она посмотрела сначала на меня, потом на него.

И сказала спокойно:

— Для замка — вы. Для себя самих — оба.

Вот и все.

Честно, как всегда у нее.

Я кивнула.

— Хорошо. Теперь можете выйти.

Иара не двинулась сразу.

— Вы уверены?

Нет.

Но это уже было не то слово.

— Да, — сказала я.

На этот раз да.

Настоящее.

Она открыла дверь, задержалась на пороге на одну секунду дольше, чем обычно, и очень тихо произнесла:

— Если станет тянуть слишком быстро — не пытайтесь быть благородными оба сразу.

Потом вышла.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоем.

Только круг. Свет. Камень. Ночь за стенами замка. И тот самый воздух, в котором уже не спрячешься ни за сарказмом, ни за чужими приказами.

Каэль не входил в круг.

Ждал.

— Вы тоже боитесь? — спросила я.

Он ответил без паузы:

— Да.

— Чего?

— Что ты скажешь «да» слишком рано. Или слишком поздно.

Я сглотнула.

Смешно.

Мне казалось, я знаю, чего боюсь этой ночью. Оказалось — список все еще растет.

— Тогда давайте медленно, — сказала я.

Он кивнул.

— Медленно.

Я сделала еще один шаг вглубь круга.

Свет под ногами стал теплее. Не горячее — именно теплее, как если бы ледяная вода вдруг вспомнила, что когда-то была живой.

— Подойдите, — сказала я.

Он вошел.

Тоже медленно.

И круг дрогнул сильнее.

Я почти физически почувствовала, как замок за стенами выпрямляется, прислушиваясь.

— Еще, — сказала я.

Он подошел ближе.

Остановился на расстоянии вытянутой руки.

Белая маска теперь была совсем рядом. Достаточно близко, чтобы я видела тонкие линии на ее поверхности, как трещины во льду. Достаточно близко, чтобы заметить, как под ней меняется дыхание.

— Это уже мой выбор, — сказала я. Не вопрос. Напоминание.

— Да.

— И если я захочу остановиться, вы не превратите это в долг севера.

— Нет.

— И если я позволю вам еще один поцелуй, это не будет считаться разрешением на все остальное.

— Нет.

Господи.

Насколько же страшно, когда мужчина отвечает так.

Без торга.

Без ловушки.

Без попытки продавить лишний сантиметр.

Именно это и ломало мне всю удобную ненависть.

Я подняла руку.

Очень медленно.

Не к маске.

К его груди.

Пальцы легли на ткань рубашки, туда, где под ней билось сердце.

Оно билоcь быстро.

Быстрее, чем я ожидала.

Не камень. Не монстр. Не священная северная тьма.

Мужчина.

Живой, как проблема, которую не решить легендой.

Круг вспыхнул белее.

Я резко вдохнула — и в ту же секунду увидела.

Не прошлое. Не чужой голос.

Будущее? Возможное. Опасное. Тонкое, как лед.

Я — в этой же часовне.

Он — без маски.

Моя ладонь на его лице.