Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 77 – Юлий Люцифер

На круг под нашими ногами, который уже не жег, а слушал.

— И если я скажу нет? — спросила я.

— Тогда сегодня будет только это, — ответил он. — И я провожу тебя из часовни, как только Предел уляжется окончательно.

— А если скажу да?

Он не отвел взгляда.

— Тогда ты увидишь меня. По-настоящему. И после этого уже нельзя будет вернуться к прежней лжи.

Я знала.

Знала еще до того, как спросила.

И все равно стояла, молча глядя на него, потому что именно в этот момент поняла главное:

эта ночь действительно стала ночью, в которую я выбрала его сама.

Не чудовище. Не роль. Не северный закон.

Его.

И от этого следующая правда становилась только страшнее.

— Да, — сказала я.

И на этот раз ни у одного из нас уже не осталось за что спрятаться.

После моего второго «да» мир не сузился.

Наоборот.

Стал огромным.

Как будто до этой секунды я жила внутри коридора — длинного, темного, полного чужих правил и страхов, — а теперь внезапно вышла туда, где нет стен, только край, ветер и понимание: следующий шаг уже нельзя будет объяснить чужим приказом.

Каэль не двигался.

Именно это я заметила первым.

Не потянулся к маске.

Не сорвал ее, как человек, который слишком долго ждал разрешения.

Он стоял и смотрел на меня так, будто сейчас решалось не только то, выдержу ли я его лицо, а и то, останется ли он после этого кем-то большим, чем наследство своего рода.

— Последний раз, — сказал он тихо. — Если хочешь остановиться, остановимся сейчас.

— Вы всегда все портите этой честностью?

— Почти.

— Ненавижу вас.

— Знаю.

Голос был ровный, но я уже умела слышать, что под ним. Страх. Настоящий. Не за себя одного.

За меня.

И это оказалось самым сложным.

Потому что тогда отступить было бы легче. Если бы он хотел только спасти север, удержать замок или доказать свою власть, я бы еще могла уцепиться за злость. Но он оставлял мне выход снова и снова. И именно поэтому я понимала: то, что произойдет дальше, будет не его насилием и не хитростью Предела.

Моим выбором тоже.

— Нет, — сказала я. — Не останавливаемся.

Белый свет в круге стал тише. Словно прислушался.

Каэль медленно поднял руку к маске.

Очень медленно.

Я смотрела не мигая.

На длинные пальцы. На черный ремень у виска. На то, как он не торопится даже теперь. Как будто знает: если сделать хоть одно резкое движение, древний страх победит раньше правды.

Щелкнула застежка.

Звук был почти неслышный.

Но я услышала его всем телом.

Потом еще одна.

И еще.

Я вдруг поняла, что не дышу.

В эту секунду за пределами часовни замок выл очень далеко. Как море за стеной, о котором забыли на миг.

Он снял маску.

Не резко.

Не полностью сначала — просто отвел от лица, будто давая мне последнее мгновение, чтобы закрыть глаза.

Я не закрыла.

Он опустил маску.

И я увидела его.

Первой мыслью было не «чудовище».

И не «страшно».

Первой мыслью было: вот почему они все врут.

Потому что ложь проще, чем это.

Левая сторона его лица оставалась человеческой — резкой, живой, слишком красивой той жесткой северной красотой, которая всегда выглядит как обещание беды. Темная бровь, высокий скуловой выступ, рот, который я уже знала на ощупь куда опаснее, чем хотела бы.

А правая…

Нет, там не было звериной морды, клыков или дешевого кошмара из легенд.