Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 27 – Юлий Люцифер

Тишина стала плотной. Орин понял, что разговор уже не спасти ни мягкостью, ни профессиональным тоном, и сменил тактику.

— Ладно, — произнес он. — Оставим характер. Поговорим о фактах. Лорд перенес сильнейшее нервное потрясение после смерти жены. На этом фоне начались приступы, мышечная слабость, нарушения сна, эпизоды спутанности сознания. Несколько раз он падал. Один раз потерял речь почти на сутки. Дважды не узнавал людей. И да, если хотите знать, без моей схемы он действительно мог бы давно умереть.

Я слушала внимательно. Не слова. Структуру лжи.

— Когда был первый эпизод потери речи? — спросила я.

— Весной.

— После какого препарата?

Он на долю секунды замолчал.

— Это некорректный вопрос.

— Нет, это как раз единственный корректный вопрос во всем этом доме.

— Приступы не зависят от препарата.

— Тогда вы легко сможете показать мне все записи по дням и дозировкам.

— Не все бумаги касаются вас.

— Касаются. После вчерашней свадьбы — очень даже.

Марвен снова вмешалась:

— Вы намеренно раздуваете конфликт.

— Нет. Я просто не люблю, когда мне врут в медицинской части. В личной, кстати, тоже.

Орин поставил ладонь на спинку кресла. Длинные пальцы, чистые ногти, ровное дыхание. Человек держал себя прекрасно. Слишком прекрасно для того, кто уверен в своей правоте. Обычно искренне правые люди злятся свободнее.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, вы хотите доказательств. Вы их получите. Я покажу вам часть записей после ужина. Но при одном условии: никакой самовольной отмены дневной схемы. И сегодня вечером милорд принимает хотя бы половину дозы.

— Нет.

Он даже не сразу понял.

— Простите?

— Нет. Ни половины. Ни четверти. Ни капли. Пока я не пойму, чем вы держите его в том состоянии, которое вам так нравится.

Марвен уже не пыталась изображать светскую сдержанность.

— Вы ведете себя как дура, которой впервые дали иллюзию власти.

Я улыбнулась.

— Наконец-то что-то честное.

Она шагнула так резко, что юбка хлестнула воздух.

— Я предупреждала тебя, Орин. Она слишком быстро стала проблемой.

Вот так. Без «миледи». Без масок. Приятно, когда люди в нужный момент сами снимают с себя приличия.

— А я предупреждала себя, — сказала я, — что в этом доме меня попытаются сначала приструнить, потом запугать, а если не выйдет — объявить безумной. Вы удивительно предсказуемы.

Орин поднял руку, останавливая Марвен не словом, а привычкой. Значит, между ними давно распределены роли: она давит, он смазывает последствия.

— Давайте иначе, — произнес он. — Вы получили брак, крышу, имя рода и доступ к тому положению, о котором женщина вашего происхождения не могла бы мечтать.

Я даже не села. Просто посмотрела на него сверху вниз так, словно он только что добровольно расписался в собственной мерзости.

— Знаете, мастер Орин, люди вроде вас всегда ошибаются в одном. Вы уверены, что если женщине подсунуть красивую клетку, она обязана начать называть решетку украшением.

Он побледнел. Совсем слегка. Но я увидела.

— Вы неблагодарны, — сказал он.

— Нет. Я просто умею отличать подарок от сделки, где меня заранее посчитали расходом.

Марвен отвернулась к камину, словно еще секунда — и она швырнет в меня чайником. Жаль. Было бы хоть какое-то разнообразие.

— Можете идти, — произнесла она холодно. — Но не обольщайтесь. Дом не станет жить по вашим правилам.