Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 25 – Юлий Люцифер

— Почему вы все еще здесь?

Вопрос прозвучал странно. Не как романтическое «почему ты не ушла». И не как благодарность. Скорее как недоверие к самому факту моего присутствия.

Я не стала притворяться, будто не поняла.

— Потому что вчера меня притащили сюда как часть чьей-то схемы, — сказала я. — А я очень не люблю, когда мной пользуются вслепую. Особенно если рядом кто-то уже умер, заметив слишком много.

— Это не ответ.

— Хорошо. Еще потому, что ваш случай меня злит.

— И снова не ответ.

Я подняла на него взгляд.

— Потому что если я сейчас уйду, вас вернут в кресло, в постель и в туман. А я уже увидела слишком много, чтобы потом спокойно спать.

Он долго молчал.

Потом едва заметно кивнул.

Не как человек, который поверил. Как человек, который решил пока не спорить с тем, что ему дают шанс.

Снаружи послышались торопливые шаги. Потом — голос Миры. Взволнованный.

— Миледи! Миледи, вас ищут внизу. Леди Марвен велела…

Я открыла дверь прежде, чем она договорила.

Мира стояла бледная, с прижатыми к груди руками.

— Что случилось?

— Леди Марвен сказала, что вас ждут в малой гостиной. Срочно. И… и мастер Орин тоже там.

Я усмехнулась.

— Неужели. Уже не терпится обсудить мое дурное влияние на интерьер дома?

Мира моргнула, явно не поняв.

Я сунула чехол с тетрадями под подол верхней юбки, так чтобы их не было видно, и обернулась к Рейнару.

— Никого не впускать. Ничего не пить. Если начнется спектакль с внезапной заботой — зовите меня, даже если я в другом конце этого мавзолея.

— Мавзолея?

— У вашего дома очень похоронное настроение.

— А у вас очень опасная манера уходить с уликами под юбкой.

— Зато практичная.

Я уже шагнула к двери, когда он сказал:

— Будьте осторожны.

Я обернулась.

Он произнес это без нежности, без просьбы, без лишнего выражения. Почти сухо. Но именно поэтому фраза звучала честно.

— Я не осторожная, — ответила я. — Я злая. Это иногда полезнее.

И вышла из комнаты с очень ясным ощущением.

В его покоях пахло не смертью.

В его покоях пахло долгой, грамотно выстроенной попыткой спрятать преступление за словами «лечение», «забота» и «семейное дело».

А такие вещи я терпеть не умею профессионально.

Малая гостиная находилась в западной части дома и пахла дорогим чаем, полированным деревом и той разновидностью напряжения, которую богатые люди почему-то всегда считают хорошим воспитанием. Меня уже ждали.

Леди Марвен сидела у камина с прямой спиной и лицом женщины, привыкшей решать чужие судьбы не повышая голоса. Орин стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел так, будто заранее приготовил для меня три вежливые угрозы и одну очень скользкую заботу. На столике между ними были чайник, две чашки и третья, пустая, поставленная для меня. Как мило. Даже давить на женщину здесь предпочитали с сервировкой.

— Какой трогательный прием, — сказала я, входя. — Надеюсь, это не попытка убедить меня, что вчерашняя свадьба все-таки была праздником.

Марвен не предложила мне сесть. Отлично. Я и не собиралась давать ей это удовольствие — принять ее правила гостеприимства как данность. Сама подошла к креслу напротив, села и положила ладони на подлокотники так, будто это мой дом, а не ее любимый театр контроля.