Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 53 – Юлий Люцифер

— Если кто-то из вас, — продолжил он, — еще раз без моего прямого согласия даст мне что угодно — от чая до инъекции, — этот человек покинет дом. Немедленно. С вещами или без. Это касается всех.

Он сделал небольшую паузу.

— И это касается вас тоже, тетя.

Марвен словно окаменела изнутри.

Селеста опустила голову. Не в покорности. В расчете. Она уже считала, насколько сильно треснул лед под ногами и как долго еще можно стоять, делая вид, что это просто перемена погоды.

Орин заговорил первым:

— Милорд, вы не в том состоянии, чтобы принимать кадровые решения.

— Значит, очень удачно, что я все-таки в состоянии их озвучивать.

— Это влияние.

— Да, — сказал Рейнар. — Влияние ясности на человека, который слишком долго жил в чужой версии собственной болезни.

Я почти не шевелилась, чтобы не отвлекать ни его, ни себя глупым участием. Но в какой-то момент почувствовала, как он чуть покачнулся. Совсем слабо. Чужой глаз мог бы не заметить. Я заметила.

Подошла ближе. Не касаясь пока. Просто становясь рядом — достаточно, чтобы он знал: если сейчас мир попытается качнуться сильнее, я не дам ему превратиться в позорную сцену.

Марвен тоже это увидела.

И вот тут в ее взгляде впервые мелькнуло не только бешенство. Страх.

Потому что слишком многое было уже испорчено самим фактом: он встал, заговорил, запретил, обозначил меня не как сиделку, а как сторону, рядом с которой он сейчас остается на ногах. Даже если завтра ему будет хуже, сегодняшний вечер уже нельзя будет отменить.

— Ты играешь в опасную игру, — произнесла она низко.

— Нет, — ответил он. — Это вы играли, пока думали, что я не замечаю правил.

Селеста медленно поднялась.

— Я не участвую в этом разговоре, — сказала она почти тихо. — Но одно скажу. Чем здоровее ты будешь становиться, Рейнар, тем опаснее станет все вокруг.

Я посмотрела на нее.

— И это вы, вероятно, говорите из сочувствия?

Она впервые за вечер позволила себе не мягкость, а честность.

— Нет, — сказала Селеста. — Из знания.

И вышла.

Не сбежала. Не хлопнула дверью. Просто ушла, как человек, который понял: старая конструкция треснула, и теперь ему выгоднее думать в стороне.

Орин посмотрел ей вслед, потом на Марвен, потом снова на Рейнара. Я почти видела, как быстро у него в голове перестраиваются версии происходящего. Очень неприятный тип. Такие не ломаются от одного разоблачения. Они просто меняют дозировки.

— Милорд, — сказал он наконец, — если вы настаиваете, я приостановлю часть схемы до вашего отдельного распоряжения. Но предупреждаю: последствия могут оказаться тяжелее, чем вам сейчас кажется.

— Это мы уже слышали, — ответила я. — Попробуйте новый репертуар.

Он не посмотрел на меня.

— Доброй ночи.

И тоже ушел.

Остались только мы трое: я, Рейнар и Марвен.

Она стояла у стола, прямая, темная, с лицом женщины, которая привыкла проигрывать исключительно на время и только ради последующего удара точнее.

— Ты еще придешь ко мне за помощью, — сказала она племяннику.

— Возможно, — ответил он. — Но уже не на коленях и не в тумане.

Марвен перевела взгляд на меня.

— А вы зря думаете, что победили, миледи.

Я покачала головой.

— Я вообще не люблю думать категориями победы в первый же вечер. Я предпочитаю категории перелома.

Она ничего не ответила и вышла так тихо, что за ней дрогнуло только пламя свечей.