Книга Сокровище дархана, страница 46 – Марианна Красовская

— Все сделаю, госпожа, — с почтительной улыбкой склонилась девочка.

— Позавтракай со мной, Хонга, — приказала Ситара, небрежно заплетая косу и перевязывая ее шелковой лентой. — Я терпеть не могу есть в одиночестве. Как раз расскажешь мне, чего ожидать в будущем.

— Все очень просто, госпожа. Через две недели… уже меньше… вы войдете в покои императора и разделите с ним ложе. Пока же отдыхайте и готовьтесь к этому славному дню.

— Почему две недели? — испуганно пискнула принцесса, мигом растеряв все величие.

— Тогда будет понятно, что вы ничем не больны. Лекари называют это карантином. Все же вы из-за моря прибыли, мало ли что может быть.

Ситара усмехнулась. Она-то думала, что о ней заботятся, дают время привыкнуть. Но все оказалось гораздо прозаичнее.

Сколько осталось дней? Десять? Меньше? Лучше б не знать о дне своей казни!

Урок, преподанный Хашуром, Ситара усвоила хорошо. Если она будет отказываться и ломаться — ее запросто лишат всех благ. Без еды и питья прожить сложно. Поэтому устраивать истерики и показывать характер — не выход. Придется быть хитрее.

А Ингвар, вероятно, уже доплыл до моревских земель. Нужно держаться — ради него, ради себя. Ситаре хотелось верить в то, что он ее спасет, и она верила.

Когда поутру вместе с Хонгой в спальне появились еще две юные девочки, осторожно несущие золотое с черным одеяние, принцесса поняла: карантин окончен. Сегодня свершится знакомство с похитителем. Не убежишь, не спрячешься. Остается лишь надеяться на то, что Угурский Змей и вправду добр к своим женщинам.

Ситара покорно позавтракала и позволила себя искупать. Когда девушки обмотали ее стан тончайшим белым полотном, она подавленно молчала. Ее усадили на низкий табурет, принялись колдовать над волосами, приговаривая, как хороши, как черны ее косы — ну точь-в-точь как нянюшка.

Ох! Впервые Ситара подумала, что ее верная нянька, должно быть, горько оплакивает свою звездочку. Дайя, дайя, кому же ты теперь рассказываешь сказки по вечерам?

Тем временем девочки заплетали что-то невообразимое, орудовали шпильками и гребнями и все время хихикали. Интересно, они все — медные дочери? Нет. Неинтересно. Украсив волосы Ситары живыми цветами, служанки заставили ее подняться, а потом облачили в тяжелый золотой халат. Словно доспех — он почти не гнулся. Кажется, эту ткань и в самом деле выткали из настоящего металла.

Хотелось бы Ситаре взглянуть на себя сейчас! Будь она дома — покрутилась бы возле бронзового зеркала, что стояло в ее покоях. Лист металла был отполирован так гладко, что можно было рассмотреть в деталях свое отражение. Но здесь зеркала не было, пришлось поверить восторженному писку служанок.

Впрочем, Ситара всегда знала, что хороша собой.

— Идемте за мной, госпожа, — позвала ее Хонга, и принцесса покорно пошла следом.

В чайной комнате одна из стен была деревянная. Хонга нажала на какую-то из досок, и часть стены отодвинулась в сторону, являя темный проем коридора. Служанка шагнула туда без всякой робости, и Ситара последовала за ней, терзаемая страхом и любопытством. Наряд был ужасно неудобен. Широкий жесткий подол цеплялся за все подряд, ворот натирал нежную кожу шеи да еще тянул к земле. Стоила ли красота подобных жертв?

Длинный и узкий коридор то поднимался вверх ступенями, то разветвлялся, то петлял как лабиринт. То и дело девушки куда-то сворачивали, и Ситара точно знала, что дорогу обратно уже не найдет. Одна радость, что в нишах на стенах лежали светящиеся камни — такие имелись и в храме Великой Матери. Впрочем, в Дарханае их почти невозможно было найти, эти камни покупались за морем. Стоили они немало. Ситару никогда не интересовало, откуда их привозят, но судя по тому, что в императорском дворце камней было очень много, добывались они именно здесь, в Угуре.