Книга О бедном драконе замолвите слово, страница 42 – Наталья Шевцова

— Кто предатель, лжец и трус? Я?

— Но не я же! Не я солгал и предал не только своего лучшего друга, но и память о нём! Не я всё ещё продолжаю лгать и тем самым продолжаю предавать своего друга просто из трусости!

— Я не в чём ни разу не солгал! И я не предавал тебя! Я бы никогда! Точнее, я бы никогда не предал тебя, если бы не твой низкий поступок! Череда твоих низких поступков! Я должен был тебя остановить! У меня не было выбора!

— Не было выбора, говоришь, — в голосе Бертрана Сигмару отчётливо послышалась горькая усмешка. — А почему же ты тогда до сих пор сомневаешься в том, что поступил тогда правильно? Почему тебя не покидает чувство, что ты предал меня? Почему ты продолжаешь искать себе оправдания?

— Сомневаюсь? Я? — удивленно переспросил Сигмар. И вдруг понял, что Бертран прав. Он действительно всё ещё сомневается. Он действительно чувствует себя предателем. Он и на самом деле всё ещё продолжает искать себе оправдания. Признав это, серебряный дракон тяжело вздохнул и с презрением и ненавистью выплюнул. — Потому что, сколько я не пытаюсь, я не могу принять того, что мой лучший друг, которого я считал братом, мог сотворить все те низкие вещи. Все, все улики были против тебя, а я всё равно не могу поверить! — слабеющим всё более и более голосом объяснил он Бертрану причины своих душевных терзаний.

— И что же мешает тебе поверить, если все улики были и есть против меня? — насмешливо-зловеще вопросил дух. Однако одновременно в призрачном голосе было столько горечи, что его слова воспринимались скорее как мольба о помощи, чем как злобный упрёк или язвительная насмешка. — Не нравится чувствовать себя наивным и доверчивым? Не хочется признавать, что ты не способен видеть дальше своего носа? Бедняжечка, Сиг, а ты ведь всегда так гордился своей способностью читать в душах других! Признайся, ты ведь до дрожи в коленках, до нервного тика, до смерти боишься признаться себе в том, что чужая душа для тебя потёмки⁈ Что все вокруг лгут тебе и используют тебя⁈ И Артания! И Кая! И твой дед Адмар! И Альдеяр! Все!!! Боишься ведь⁈ Ну и что, разве после этого ты не трус⁈

— Я не пре-да-тель и не трус! — внезапно злым, твёрдым голосом отчеканил Сигмар. Он вновь попытался поднять голову, но и эта попытка тоже не увенчалась успехом. Слишком кружилась голова. — Да я ошибся в тебе! Сам не знаю как, но ошибся! Однако это не значит, что я утратил веру и в других людей тоже. Дело в вере, а не в страхе. В вере, ты слышишь меня⁈ Я верю! И я не откажусь от веры, даже если меня ещё раз обманут. И ещё раз. Я буду верить до последнего моего вздоха, даже если весь мир ополчится против! Я буду верить, как верят в меня оба моих деда! Как поверила мне и в меня сегодня Кая!

— До последнего вздоха говоришь? Даже если весь мир ополчится, говоришь? Надо же врёт и не краснеет… — прошелестел над его головой горький как полынь и печальный как безысходность и тоска голос Бертрана. И тем страннее и зловещей прозвучало вслед за этим мрачно-безапелляционное. — Лжец!

— Нет, я не лгу⁈ — убежденно воскликнул серебряный дракон, сведя на переносице брови и сцепив зубы. — Я говорю то, что думаю! То, во что верю⁈ И ты прекрасно знаешь, это Бертран!

— Я прекрасно знаю только то, что мне ты не верил до последнего вздоха. Мне ты не поверил, когда против меня ополчился весь мир! Ты предал меня!