Книга О бедном драконе замолвите слово, страница 40 – Наталья Шевцова

— Ад, ты настоящий друг! — воодушевленно выдохнул черный дракон.

— Я сказал, что «поговорю», а не…

— Я в тебя верю, друг! — не дал Адмару озвучить свои сомнения глава тайной канцелярии. — И, кстати, больше не задерживаю! Сутки не резиновые. Владычица, я уверен, там уже рвёт и мечет.

— Ты прав, Кая там действительно уже рвёт и мечет, а иначе…

Однако, успевший более чем достаточно отдохнуть лорд-канцлер, чтобы пользоваться своей магической силой, его уже не слушал. Причём не демонстративно, а в прямом смысле. Потому что не слышал. Самый высокопоставленный в империи жулик отрезал себя от друга магической защитой.

— Вот жучара! Просто редкостный жучара! — фыркнул серебряный дракон. — Ладно, ладно… Я тебе это ещё припомню. Вот как только Сига вытащим, держись!

В том, что без страха и упрёка спешить к кому-либо на помощь, могут себе позволить лишь рыцари, упакованные по самую макушку в найпрочнейшую клыко, когте и жароустойчивую броню, Сигмар в очередной раз убедился (и да, в очередной раз на собственном опыте), едва только свернул в коридор, из которого доносилось жалобно-заунывное: «Лю-ууууу-диииии⁈ Аааа-ууууууу! Есть, здесь кто-оооо-нибу-ууудь?»

Полубезумный после проведенных в зазеркалье трех с лишним недель ранее «спасённый» жених настолько за это время потерял веру в то, что на его призыв кто-либо когда-либо откликнется из живых, что взял и встретил тех самых людей, которых он так жалобно и отчаянно звал, мгновенной трансформацией в боевую ипостась и, как следствие, шквалом огня.

Яркое оранжевое пламя с ревом окутало неспособного столь же молниеносно перекинуться в боевую ипостась Сигмара. Единственное, что он успел — это в инстинктивном жесте выкинуть вперед руки, думая при этом.

«Вот и всё! На сей раз мне уж точно не выжить…»

Вокруг него, не выдержав беспощадного жара, с треском взорвалась зеркальная поверхность. Жар, к слову, был такой, что зеркала взорвались не осколками, а стекли струйками.

А вот ему самому, к его немалому изумлению, пламя не причинило никакого вреда. Если не считать, конечно, одежды, от которой остались лишь воспоминания.

— Но как это может быть?

Сигмар точно знал, что будь он даже в ипостаси дракона — всё равно бы пострадал. Из всех драконов — самый страшный жар именно у красных, с представителем которых они сейчас и столкнулись. Так в чём же дело? Почему он не пострадал? Потому что они в зазеркалье? Или потому что на нём антимагические браслеты?

Внезапно он услышал, как вновь заклокотал воздух, вбираемый громадными легкими…

— Сиг, твою бедовую ять! Не стой! Уносим ноги! — сквозь треск пламени услышал он голос друга.

А ведь точно! Чего это я? Опомнился нечаянно выживший дракон. И резко рванул с места.

Нашёл место и время, чтобы думы думать и теории строить. Выговаривал он себе, в то время как они с Колином на пару мчались по зеркальной галерее. — Выжил и ладно! Точнее, не просто ладно, а хорошо!

Колин не удержался и оглянулся… Позади друга вдребезги разнося зеркальные стены, прокладывал себе путь к беглецам огромный красный дракон. Вот он снова дохнул огнем, и его друга в очередной раз догнало пламя. На сей раз жар пламени был такой, что зеркала не затрещали и стекли, а мгновенно обуглились и осыпались пеплом. Однако и в этот раз даже случайная искорка не коснулась Сигмара. Более того, пламя, едва успев нагнать серебряного дракона, словно бы отшатнулось в ужасе. Богатырь так впечатлился, что даже осенил себя божественным знамением.