Книга Добродетель злодейки. Том 1, страница 102 – Bae Hee Jin

Я кивнула и добавила:

— Я уже несколько раз держала Его Величество за руку. Его руки такие холодные, мне хотелось бы прикасаться к ним каждый день и согревать их.

— Не может быть.

— Эй? Лераджия, тебе не стоит удивляться прямо сейчас. Есть еще более важный факт.

— Какой?

— Ты будешь потрясена, когда услышишь!

— На что ты намекаешь? – Лераджия впервые повысила голос. Несомненно, ее эмоции были на подъеме.

Я одарила ее победной улыбкой и неторопливо ответила, подражая спокойному тону Лераджии, который она всегда использовала:

— Я трогала бедро Его Величества.

— Что… э-э-э… Что?

Я не солгала, хоть и коснулась его случайно.

Хм.

Лераджия хватала ртом воздух, совсем не ожидая такого поворота. Я едва сдержала желание разразиться громким смехом. В тот момент, когда я собиралась еще немного подразнить ее, дверь шкафа скрипнула и открылась. Раздался глухой стук, и Хамель, который спрятался в шкафу, вывалился наружу. Упав на пол, он некоторое время не шевелился, а затем сел, низко опустив голову. Его лица не было видно.

— Что… что тут еще такое?! – ужаснулась Лераджия, уставившись на Хамеля.

Я тоже была изумлена громким звуком падающего крупного тела Хамеля, но опомнилась быстрее, чем Лераджия. Я рывком вскочила со своего места и подбежала к магу. Меня больше беспокоило его состояние, чем то, что Лераджия узнала, что он находится в моей комнате. Похоже, с ним что-то было не так, поскольку его поза казалась очень скованной, но он не делал никаких попыток устроиться на полу поудобнее. Я мгновенно опустилась на колени, чтобы встретиться с ним взглядом. Обхватила его лицо ладонями и немного приподняла.

— Боже мой… – Я потеряла дар речи.

Его очки запотели, но я различила, что в выцветших серых глазах Хамеля стояли слезы. Он громко сглотнул подступающие сопли. Его лицо было бледным до такой степени, что казалось прозрачным, а губы посинели.

У меня действительно не было слов. Зря он прятался в шкафу! Я чувствовала себя виноватой, ведь я буквально его туда затолкала. Мне было жаль его, я чувствовала себя беспомощной. Смешанные чувства переполняли мое сердце.

— Почему ты оставался в шкафу? Тебе же стало плохо! – корила я Хамеля, обратившись к нему на «ты».

Фраза прозвучала так, будто я его обвиняю. Я хотела сказать Хамелю теплые слова, но также хотела отругать за то, что он столько времени терпел. Если он запаниковал до такой степени, решив, что может умереть в любую секунду, ему следовало выбраться из шкафа гораздо раньше. Незачем было храбриться. Я сняла с него очки и вытерла Хамелю слезы. Ха, я впервые в жизни вытираю слезы такому представительному мужчине.

— Ну… потому что… мне было очень страшно.

Хамель попытался что-то сказать, но не смог, потому что не успокоился до конца. Он замолчал, взял у меня очки, шмыгнул носом и еле слышно пробормотал:

— Со мной теперь… покончено…

— Что? Покончено?

— Моя расслабленная чувственность… – Хамель, всхлипывая, опустил голову еще ниже.

Я осторожно обняла его дрожащие плечи и вместе с ним оплакивала пропажу расслабленной чувственности, которая так жестоко покинула его.

«Выражаю соболезнования вашей томности. Аминь».

Неотразимость мага больше не подлежала восстановлению. Хамель уткнулся носом в мое плечо. Возможно, он не хотел, чтобы Лераджия видела, как он плачет. Как же ему было страшно. Я никогда в жизни не испытывала клаустрофобии, поэтому не могла толком понять его тревогу и страх. Но когда взрослый мужчина плачет, это, должно быть, является для него намного большим страхом, чем можно себе вообразить.