Книга Лавка Люсиль: зелья и пророчества, страница 13 – Ольга ХЕ

— Моя Элара… — прошептал он, и голос его надломился. — Она говорила с ними. Могла заставить цвести даже сухую палку. А я… я несколько месяцев пытался его спасти. Это всё, что от неё осталось.

Он смотрел на меня совершенно другими глазами. Уже не на «фон Эльбринг», не на аристократку в дорожном платье. Он смотрел на человека, который увидел боль его растения. Он увидел травницу.

Старик тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и отступил от двери.

— Один серебряный в месяц, — сказал он тихо. — Аренда.

Я моргнула, не веря своим ушам. Это была почти даром.

— Но только при одном условии, — добавил он, его взгляд стал серьёзным и требовательным. — Верните этому месту жизнь. Не ради прибыли. Ради него. Ради неё.

Он скрылся в квартире и через минуту вернулся со старым, тяжёлым железным ключом на простом кожаном шнурке. Ключ был тёплым от его руки.

— Спасибо, — только и смогла выдохнуть я, принимая его.

— Не мне спасибо говорите. Ей, — кивнул он наверх. — Похоже, она сама вас выбрала.

Я осталась одна в тихом переулке, сжимая в руке ключ от своей мечты. Медленно, словно боясь, что всё это исчезнет, я подошла к двери лавки. Вставила ключ в заржавевший замок. Он повернулся с громким, скрипучим протестом, а затем раздался глухой, основательный щелчок.

Я толкнула дверь.

Она открылась с протяжным стоном, впуская меня в спящее царство. Воздух внутри был спёртым, густым, пахнущим пылью, сухими травами и забытым временем. Лучи света, пробиваясь сквозь грязную витрину, рисовали в воздухе золотые дорожки, в которых лениво танцевали мириады пылинок. Я видела очертания прилавка, пустых полок, старых весов на стойке.

Это было моё место. Моё начало.

Я шагнула внутрь, и дверь за мной медленно закрылась, отсекая звуки улицы. Я провела рукой по толстому слою пыли на прилавке, и мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное.

Я подняла его. Это был маленький металлический предмет с двумя зубцами. Камертон. Простой, без украшений, из тёмного, неизвестного мне металла. Поддавшись внезапному порыву, я легонько стукнула им о край деревянной стойки.

Он не звякнул. Он издал один-единственный, невероятно чистый и долгий звук. Нота была такой совершенной, что, казалось, она не просто звучит, а существует в пространстве. На одно бесконечное мгновение все пылинки в воздухе замерли в своих лучах, перестав танцевать.

А потом всё снова пришло в движение. Нота растаяла, оставив после себя лишь звенящую тишину и ощущение какой-то древней, дремлющей тайны.

Следующие три дня я провела, превращая пыльную лавку в нечто живое.

Первым делом — уборка. Я открыла все окна, что смогла (половина заела намертво), и облака пыли вырвались наружу, как пленённые духи. Мастер Элмсуорт молча спустился и помог расшевелить самые упрямые рамы. Мы не разговаривали, но в его молчании больше не было враждебности — только настороженное наблюдение.

Под слоями пыли обнаружились сокровища. Деревянный прилавок оказался сделан из цельного куска морёного дуба, с вырезанными по краям листьями и корнями — настоящее произведение искусства. Полки, хоть и пустые, были крепкими, с маленькими бортиками, чтобы склянки не скатывались. А в ящике под прилавком я нашла старую книгу учёта, исписанную аккуратным женским почерком. Последняя запись датировалась тремя годами назад: “Мятный чай для госпожи Бренны — помог”.