Книга Лавка Люсиль: зелья и пророчества, страница 27 – Ольга ХЕ

— Проба, — коротко сказала Ина.

Капля первой колбы на стеклянный диск — стрекоза щёлкнула, её крылышки зажужжали узко и ровно. На шкале зажглась тонкая «полоска соответствия»: совпадение с профилем студента — 0,72, базовой пробы — 0,31. Вторая колба — полоска совпадения с ремонтником — 0,68, с базой — 0,29. Это не «магия». Это — корреляция, но в стенах лаборатории она звучит громче любого красноречия.

— До употребления, — подчеркнула Ина, чтобы отсечь «плацебо». — Проба делалась до употребления.

— Вкус? — спросил сдержанно профессор Кранц, оказавшийся у двери так тихо, как будто он всегда стоял там, просто мы его не замечали. Аудитория тянулась за ним, как лес за дровосеком.

Я наливала добровольцам по глотку. Руки у студента перестали дрожать ещё до того, как чашка коснулась губ. Ремонтник глубоко выдохнул, плечи опали. Это была не эйфория и не сон — просто тоннель в голове расправился.

— Эффект в рамках допустимой амплитуды, — констатировала Ина, глядя на стрелки. — Никаких нестабильностей. Протащим это через протокол — и посмотрим, падает ли воспроизводимость на серии.

— Или падает, и мы на этом закончим, — ледяно добавила Мирейна.

Я повернулась к ней.

— Именно. Мы не в коридоре, а в лаборатории. Если это не работает — я первая сниму вывеску «подписные». Если работает — ты перестанешь называть это шарлатанством и будешь спорить со мной языком графиков.

В коридоре стало тихо. Никакая крикливая реплика не родилась — не к чему было цепляться. Профессор Кранц постучал мелом о доску у двери — привычный жест внимания.

— Госпожа фон Эльбринг, — сказал он тяжёлым голосом человека, который не любит, когда его удивляют, — вы подаете заявку на лабораторный протокол у ассистента Роэлль. В рамках безопасности — никаких экспериментов вне Лаборатории Три и вашего… — он поморщился, будто слово было слишком бытовым для науки, — торгового помещения. Запрос на приборное время — через меня. И да — вы меня сегодня раздражаете меньше обычного.

Это была его форма похвалы. И пропуск. Крохотный клин, которым можно было расшевелить стену.

— Благодарю, профессор, — я не улыбалась широко, но внутри что-то расслабилось впервые за этот день. — Протокол — сегодня же.

Мирейна стояла с идеально ровной спиной. На её лице читалось то, что редко удаётся прочесть в движущейся цели: короткая, едва заметная растерянность. Она пришла за скандалом — получила цифры. Её свита засуетилась, кто-то робко захлопал — и тут же смолк. Она собирала себя заново — быстро, как всегда.

— В таком случае, — холодно произнесла она, — мы встретимся на Совете кафедры. Мне есть что сказать о легитимности «лавок» рядом с Академией.

— Встретимся, — кивнула я. — Возьмите свои графики.

Мы с Иной быстро оформили бумажку-заявку, зафиксировали параметры, добровольцы расписались под фразой «без принуждения». Кранц ушёл, как приходит — тихо. Коридор снова стал коридором: шаги, смех, шепот. Но шум был другой — не про «скандал», а про «видела-видела, стрелка-то пошла».

На выходе из корпуса меня догнал худой студент — тот самый, с трясущимися руками.

— Спасибо, — выпалил он, краснея. — Я… как будто голову открыл. Сколько стоит… то, что вы делаете?

— Сегодня — ничего, — сказала я. — А вообще — зайди в «Тихий Корень». Только не в день перед экзаменом — лучше заранее.