Книга Опозоренная невеста лорда-дракона, страница 39 – Рута Даниярова

Неужели теперь вся моя жизнь сведется к чепцу и унылому платью, деревянному веретену и созерцанию этих вершин?

Следующее утро похоже на предыдущее. Женщины собрались во дворе на утреннюю молитву, только на этот раз среди нас были и дети. Настоятельница Алтея снова говорит о том, что нужно терпение, чтобы восстановить пострадавшие земли. Кажется, здесь вся жизнь проходит в терпении.

Дядя Симус грозился отдать меня в монастырь, но за него это сделал мой муж. Наказал меня за побег. Может быть, я всю жизнь проведу в этих стенах, а лорд скажет дяде и своим кузенам, что я умерла? Никто не станет спрашивать и искать меня. Дяде будет легче прибрать к рукам мое наследство, а мужу я и так не нужна.

Но после молитвы Агнес вдруг останавливается и хватается за живот.

— Давай я отведу тебя к лекарке, — испуганно предлагаю я.

Мы медленно бредем к сестре Луре, и она дает Агнес какой-то отвар. Полежав немного, Агнес встает.

— Мне гораздо лучше, — говорит она, — спасибо, сестра Лура.

Мы приходим в трапезную, когда завтрак уже закончился. Там осталось всего несколько женщин, и среди них Эмма. У меня не поворачивается язык называть их сестрами, как здесь принято.

Повариха на кухне накладывает мне в глиняную плошку чуть теплую пресную кашу и отрезает ломоть черного хлеба. После завтрака я несу свою пустую глиняную плошку к большому котлу с теплой водой, стоявшему в углу трапезной, но случайно оступаюсь на скользком полу. Плошка выскальзывает из моих рук и разбивается, рассыпаясь мелкими черепками.

— Деревенская неумеха! — шипит Эмма, вскакивая с лавки. — Ты что, никогда не видела, как держат посуду? Или тебе в твоем замке прислуживали , миледи ?

Она выплевывает последнее слово, будто что-то знает обо мне.

— Я нечаянно, — пытаюсь оправдаться я, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Сейчас я уберу за собой.

— Оставь ее, сестра Эмма, — тихо говорит Агнес, подходя ко мне.

Но это лишь сильнее злит Эмму. Она окидывает Агнес презрительным взглядом с ног до головы.

— А ты чего вступилась, распутница? — ее голос становится громким и злым.

Я замечаю, как женщины одна за другой поспешно выходят из трапезной, опустив головы в одинаковых серых чепцах. Они боятся Эммы или не хотят становиться свидетельницами стычки?

— От тебя твоя же семья отказалась, как от прокаженной, а ты еще нос суешь! Молчала бы уж!

Агнес бледнеет, съеживается, словно ее ударили, и из глаз у нее брызжут слезы. Я не выдерживаю.

— Замолчи, Эмма! — я встаю между ними. — Ты не имеешь права так с ней говорить!

Эмма язвительно усмехается, ее маленькие глазки с ненавистью смотрят на меня.

— А ты чего возмущаешься? Видно, сама ты ничем не лучше, раз тебя сюда сослали, чтобы скрыть твой позор. Или думаешь, я не вижу, как ты на ворота глазеешь , миледи ? Ты что же, ждешь, когда за тобой прискачут? Карету пришлют? Не дождешься! Здесь все равны, и тебе придется смирить свой норов.

— Что здесь происходит? — неожиданно раздался голос сзади.

Я оборачиваюсь и вижу Алтею.

— Ничего, сестра настоятельница, — тут же отвечает Эмма. — Я просто спрашивала сестру Агнес, как она себя чувствует, и указала сестре Лилиане, что ей следует убирать за собой.

Эмма показывает на разлетевшиеся черепки.

Алтея хмуро смотрит на нее, затем на меня, но я молчу.