Книга Опозоренная невеста лорда-дракона, страница 56 – Рута Даниярова

Эмберт запрокидывает голову, и его взгляд, мутный и совершенно безумный, на секунду цепляется за меня.

— Довольно... — хрипит он, — уходите, оставьте меня.

— Вам нужно выпить лекарство, милорд, — шепчет лекарь, бледный, как полотно. Он прижимает к себе склянку с зеленой жидкостью.

— Убирайтесь! — рычит лорд.

— Это выходит яд, нужно снадобье, — пытается возразить целитель, но Торген молча тянет его за рукав, забирает склянку и вручает мне.

— Ваша очередь, миледи, — бросает он тихо, и в его словах — вызов. — Дайте ему лекарство.

Флакон с лекарством обжигает мне пальцы.

Я делаю пару шагов к его кровати.

— Милорд Эйгар, — тихо говорю мужчине, сгорающему заживо от боли.

Он тяжело дышит, сжимая окровавленные простыни в кулаках.

— Уходи, убирайся! — рычит он, не глядя на меня.

Но я не ухожу. Шаг за шагом, будто подкрадываясь к дикому зверю, я приближаюсь к кровати. Внутри все сжимается от страха, но я упрямо иду вперед.

Теперь я вижу, что он обнажен по пояс, и невольно сглатываю. На мощной груди мужа блестят капли пота. Эмберт тяжело и хрипло дышит. На висках и плечах то появляются, то исчезают золотистые чешуйки, зрачки становятся вертикальными, как у зверя. На сильных предплечьях — вязь татуировок и несколько темных отметин-шрамов.

Я останавливаюсь в шаге от него. Муж смотрит на меня, и в его взгляде появляется осмысленность. От его тела пышет жаром, как от пламени костра.

— Вам больно, — глупо говорю я, чувствуя, как горят щеки.

— Только если..., — он издает хриплый звук, похожий на смех, и тут же вздрагивает от нового приступа боли.

И тогда я протягиваю руку. Медленно касаюсь его лба, от которого пышет жаром. Что он сделает сейчас? Ударит? Оттолкнет? Снова прикажет убраться?

Эйгар вдруг замирает, и в его внезапной неподвижности таится опасность.

— Не бойтесь, — шепчу я, сама дрожа от страха.

Он смотрит на меня, и золотые искры в его глазах становятся ярче. Его мощная рука воина поднимается и накрывает мою ладонь. Я чувствую жар и тяжесть. Его пальцы способны переломить мне кости, но это длится лишь секунду, а затем он убирает руку.

— Вам нужно принять лекарство, милорд, — я протягиваю ему склянку с зельем, и он, морщась, разглядывает ее.

— Морис, ты хоть сам пробуешь свою отраву? — спрашивает Эмберт и залпом выпивает содержимое.

А уже через несколько секунд его тело вдруг обмякает, и он засыпает глубоким сном.

— Миледи, спасибо вам, — облегченно вздыхает лекарь.

— Почему у него такие приступы? — спрашивает Торген целителя.

— Думаю, организм милорда очищается от яда диргов. Это изнуряет его, но я надеюсь, что он справится.

Я тихо выхожу из комнаты, моя ладонь, которой касались пальцы Эмберта, горит как от ожога. Закрываю дверь «своей» спальни и прислоняюсь к ней спиной.

На моей кровати лежит тонкая, почти прозрачная ночная сорочка и шелковый халат. С удивлением разглядываю изящную вещицу, отделанную тонкими кружевами, и краснею. Она ничего не скрывает, довольно короткая, вырез на груди слишком большой. У меня нет опыта в любовных делах, но я понимаю, что такие сорочки женщины покупают вовсе не для того, чтобы спать.

Но ничего другого нет, поэтому я со вздохом переодеваюсь и забираюсь под одеяло.

А среди ночи просыпаюсь от хриплого крика.

Эмберту опять плохо?