Книга Чужая невеста для сына герцога, страница 14 – Рута Даниярова

Он увидел, что собаки полукругом окружили какое-то существо.

Шу-вээс подошел ближе и увидел мальчишку лет десяти, который сидел на корточках, сжимая в правой руке палку. В другой руке он держал кусок заплесневелого хлеба.

В правом глазу у мальчишки были оранжевые пятна. Жрец сразу разглядел в них отблески магической крови. Пусть несколько капель, но ему сразу хватило, чтобы почувствовать.

Мальчишка готов был драться с собаками за объедки, которые выбросила служанка из трактира.

Шу-вээс посмотрел на собак, и они глухо зарычали, капая слюнями, неохотно попятились, а затем поджали хвосты и потрусили прочь.

Мальчишка, нахохлившись, смотрел на Шу-вээса.

— Как тебя зовут? — спросил жрец.

— Гийом-урод, — хрипло сказал мальчишка, все еще сжимая палку.

— Откуда ты?

— Раньше жил у бабки Рэнны, но она померла, и теперь живу у тетки Аимы.

— Покажи, где ты живешь, — попросил жрец.

Мальчишка кивнул и подошел ближе. Шу-вээс увидел, что у мальчишки на спине торчит горб.

— Ты колдун? — спросил Гийом, отшатнувшись. Он только сейчас заметил оранжевые глаза старика.

— Я жрец из Алуэты, — ответил Шу-вээс. — Я не причиню тебе зла.

Гийом неуверенно кивнул, и они зашагали по дороге. Мальчишка был босиком, сквозь грязные дырявые обноски просвечивало худое тело.

Вскоре они подошли к богатому крестьянскому дому, на крыльцо которого вышла толстая тетка в желтом платке и оборчатой цветной юбке. По местным обычаям, зажиточные женщины надевали сразу несколько юбок, и подолы разной длины показывали, что их хозяйка живет в достатке.

— Где ты шляешься, урод проклятый, а кто свиней кормить будет, я что ли? — заорала тетка на мальчика. Тот сжался и втянул голову в плечи, отчего горб стал еще более заметным.

— Мало я тебя розгами учила, бестолкового! — Аима вопила на всю деревню.

— А ты что тут шляешься, старик, мы не подаем тут всякому сброду! — заорала тетка, переключив внимание на жреца.

Шу-вээс подошел поближе к крыльцу, и тут тетка увидела оранжевые глаза старика.

Она разом вспомнила все страшные истории про странствующих магов и заголосила, упав на колени:

— Ой, пресветлый господин, пощадите меня, бестолковую, не признала благородного человека.

— Где его мать? — спросил Шу-вээс, поморщившись. Он чувствовал волны страха вперемешку со злостью, исходящие от женщины.

— Да кто ж ее знает, непутевую, уехала она из деревни, как вот этого родила, — она покосилась на мальчишку. У бабки Рэнны жил, а когда та померла, пожалели мы с мужем его, приютили. Как к родному отношусь к нему, болезному, — голосила тетка.

— Говоришь, как к родному? — задумчиво произнес жрец.

Та кивнула, протягивая вверх ладонь.

— Где ты спишь? — спросил жрец у Гийома.

Тот указал рукой на сарай, из которого доносилось хрюканье свиней.

Шу-вээс что-то прошептал, сделал легкое движение рукой, и сарай заполыхал оранжевым ровным пламенем. Раздался истошный визг тетки и горевших свиней. По деревне поплыл густой запах жареного мяса, и через несколько мгновений на месте сарая остался пепел и тлеющие угли.

— Господин пресветлый, как же так, ведь там сорок свинок было, — заголосила Аима.

Шу-вээс поглядел на нее, тетка побледнела, упала на землю, пачкая юбки, и стала беззвучно открывать рот, силясь еще что-то сказать.

— Ты больше не скажешь ни одного слова своим лживым и грязным языком, — сказал Шу-вээс.