Книга Чужая невеста для сына герцога, страница 18 – Рута Даниярова

— Ты потратил кучу денег на лечение своенравной девчонки, которой было запрещено и близко подходить к необъезженной кобыле, за которую ты заплатил столько золота! — закричала мачеха.

— Это был конь, — устало сказал отец.

— Какая разница! Эти лекари-шарлатаны всеми светлыми богами клялись, что сделают твою дочь здоровой, да только теперь нет ни денег, ни коня, а девчонка осталась хромой на всю жизнь, — возмущалась мачеха. — Кому теперь захочется взять ее в жены?

Ильесте стало больно дышать. Каждое слово мачехи впивалось ей прямо в сердце как стрела, отравленная ядом айчамы. Из глаз потекли непрошеные слезы, и она снова мысленно перенеслась на три года назад в тот день, который навсегда изменил ее жизнь

4.2. Три года назад, имение барона Этрана Аэрдиса

Две недели назад отец за огромные деньги купил племенного жеребца. Барон всегда мечтал, что у него будут породистые лошади, которые всегда дорого ценились в Алтуэзии. Он продавал десятка полтора лошадей из своих конюшен в год, но мечтал вывести новую породу.

Ильеста, войдя в конюшню, с восхищением рассматривала белого жеребца. Он был самым прекрасным животным, которое она видела. Белоснежный, с тонкими стройными ногами и серой гривой, он казался белым вихрем, который мчится по полю, подгоняемый зимними ветрами.

— Как вам Снежный, госпожа Ильеста? — спросил старый конюх Бен. Он много лет работал на конюшне барона Аэрдиса. На левом виске Бена виднелась небольшая вмятина — старый след от удара копытом.

— Он прекрасен! — искренно воскликнула Ильеста.

— Только, госпожа, никогда не подходите к нему близко, ни спереди, ни сзади, он еще совсем дикий, уже лягнул мальчишку Торма, — предупредил конюх. — Слава пресветлой богине, тот жив остался, но отлеживается уже третий день.

Ильеста не могла оторвать от коня взгляд.

Тот косил на нее огромные черные глаза, бил по соломе тонкими передними ногами, фыркал и мотал головой.

— Злится, Тхгорхова задница, — сказал конюх. — Простите, госпожа Ильеста, — спохватился Бен.

Барон строго запрещал слугам выражаться при дочерях, а Леонта за такое могла и высечь приказать.

— Шли бы вы в дом, госпожа Ильеста, пока вас здесь никто не видел, а то батюшка ваш недоволен будет, — сказал старый конюх.

Ильеста кивнула и направилась в сад. Белоснежный красавец не выходил у нее из головы.

Ильеста умела ездить верхом, она любила лошадей, в отличие от старших сестер. Ей разрешалось в сопровождении слуги или конюха кататься на смирной старой кобыле Тэнни.

Дарьола и Таисса только морщились и прикладывали к своим аккуратным носикам кружевные надушенные платочки, когда проходили мимо конюшни.

— Фу, Иль, как ты можешь выносить этот навозный запах, — не раз говорили ей сестры, но она только отмахивалась и смеялась:

— Ваши любимые духи делают из итерлейских роз, а эти розы щедро удобряют навозом!

Вечером Ильеста снова вошла в конюшню, где стоял жеребец.

— Привет, красавец, — она протянула коню яблоко, которое прихватила с ужина.

Тот забил передними копытами и зафыркал.

— Госпожа Ильеста! — в конюшню вбежал Бен.

— Что вы здесь делаете, ваш батюшка точно меня убьет, если вас здесь увидит. Но девушка осторожно протянула яблоко, и конь принял его.

Через три недели Снежного постепенно приучили к седлу, и конюх уже осторожно ездил на нем кругами внутри небольшого огороженного загона. Жеребец был уже не таким диким, он принимал от девушки яблоки, которые Иль каждый день приносила ему в карманах. Ей казалось, что конь постепенно привыкает к ней.