Книга Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона!, страница 20 – Петра Пугачева

У кого карт в руке не останется, тот и проиграл.

Кроме карт на столе две кружки, от которых несло бормотухой. Понятненько. Пила я сегодня не одна.

— А Стефка где? — спросила я шепотом, держась за горло.

— Тоже нюни распускает, лапочка, но у себя, — вздохнула Тори.

Она была не в фартуке, лицо раскраснелось от алкоголя.

— Я не распускаю нюни, — почему-то от этого выражения стало так обидно, что я и шептать забыла.

— В зеркало посмотрите, — сказал Векач. — мягкая вы стали, госпожа, в столице своей. Раньше ему спуска не давали. И никогда не плакали.

Юная графиня Хициния видимо была сильнее меня.

— Да не волнуйся, лапочка, он позлится, да успокоится. Мужчины же как думают?

Конюх пододвинулся, ему будто было интересно узнать, как он думает, а у самого рука к всаднику тянется. Кухарка, не переставая говорить, успела сцапать карту первая.

— Они думают, что если к тебе кто пристает, то надо побежать и пожаловаться. Отцу там или дяде. И они это мирно сами решат на дуэлях, — Тори разложила новый кон, одна из карт исчезла в рукаве её платья, — а ты этому дюку-индюку глаз веером выбила. Теперь дядя боится, что от тебя все женихи откажутся, включая того самого, которого мы пока не называем, чтоб не сглазить. Вот и ругается. Но скоро до него дойдет, что энтот индюк был близко, а любимый дядя далеко. Так что правильно ты его, извращенца. Даже инквизитор написал, что ты на парней не смотришь, очень хорошая и воспитанная девушка.

Я покивала, хмурясь. Полгода сюда никак не вписывалось. По всему выходило, что Цини сбежала недавно.

Ответ на эту загадку вертелся совсем рядом, как надоедливая муха. И как муху я его никак не могла поймать. Но вот насчёт инквизиторов граф был прав, не искали они Цини. А хвалили ведьмочку за приличное поведение. Хах, очень мило.

Кузнец собрал незаконченную партию в колоду с явным облегчением, а потом ещё раз раздал, уже на троих.

— Забыли поди, как маленькой с нами в картишки играли? — спросил меня с улыбкой.

Положил колоду.

— Но она уже выросла. Можно не только играть вместе, — подмигнула кухарка и поставила на стол третью кружку.

И доверха налила в неё бордовую бормотуху. Ну и запах. Ядрёный. Не буду же я с ними пить? А может… глоточек?

Ну что может случиться?

Я проснулась в обнимку с котомкой на кровати Цини. Не помню, как дошла до комнаты, помню лишь, что мне не везло.

О нет! Я в первой же партии проиграла и курточку, и сапожки.

Бам! Бам! Бам!

Каждый стук в дверь отдавался набатом в моей голове. Наверное, Стефка.

— Цини, выйди ко мне, — граф пришел сам, — и у тебя тут вещи валяются.

Я выглянула из комнаты. Ничего они не валяются, а аккуратно положены.

Вот и сапоги стоят, блестят, их помыли и натёрли маслом, и куртку почистили, я пролила на неё бормотуху, и сложили.

Граф стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, рядом его трость, он всем видом показывал, что старость не радость, но увидел меня и помолодел, черты лица стали жёстче. Вот уже не старик опирается на стену, а наглый тип лениво к ней привалился. Мама, что сейчас будет?!

— Простите, — сказала шепотом, — я была неправа, мне растолковали письмо. Но я и правда неграмотная. Я могу сделать вид, что Цини поехала в город и пропала по дороге. Или как вы хотите это закончить?

Граф выслушал меня, не перебивая. Потом медленно покачал головой.