Книга 48 минут. Пепел, страница 133 – Виктория Побединская

Хочется вырезать эту ночь из жизни – слишком близко он ко мне подобрался. От его откровенности внутри что-то треснуло, и уже не получается ненавидеть его, как прежде. А это было бы самым легким выбором. Но Тайлер действует так, словно зверя приручает, медленно, по одному крошечному шажочку подходя ближе. Пока ошейник и вовсе не понадобится.

«Как долго я должна носить этот браслет?» – спросила я вчера, засыпая.

«Пока ты не перестанешь видеть его, глядя на меня».

Пальцы со злостью комкают футболку. Почувствовав под руками жесткость ткани, я с ужасом понимаю: она не моя. Тайлера. Стягиваю ее рывком, не помня, как он вообще меня переодел. Не обращая внимания на боль, стараясь не дышать. Потому что не хочу пропитываться чужим запахом. Его запахом.

«Поверь, я приложу все усилия».

Взмокшая от пота одежда комком летит на пол, и я надеваю на тело собственный джемпер. Внутренности раздирает от желания смыть с себя ощущение чужого присутствия. Я встаю, понимая, что сил по сравнению с вчерашним вечером стало гораздо больше, и делаю первый шаг. Сперва проверяю входные двери и балкон – предсказуемо заперты. А потом медленно иду в сторону душевой.

Есть у Эдмунса одно явное преимущество: каменный пол, который не ходит ходуном и не скрипит при каждом шаге. Винтовая лестница ведет глубоко вниз, и, преодолев после нее многие метры коридоров, я сворачиваю к уборной. Под ногами пробегает крыса, и я едва не подпрыгиваю. А потом что-то с грохотом падает. Металлический таз, который я сама тут оставила. В темноте блестят чьи-то глаза, и я вскрикиваю одновременно с незнакомцем. Направляю свет от фонаря в его сторону и удивленно раскрываю рот.

— Прошу, мэм. Я сейчас уйду, будто меня не было.

Мальчик из моих снов. Испуганный, с огромными глазами-блюдцами. Значит, он на самом деле существует.

— Постой. – Я пытаюсь отдышаться. На секунду становится стыдно за то, что сама едва не завизжала в голос. Испугалась ребенка.

— Я просто хотел воспользоваться душем, – скороговоркой произносит он. – Через секунду я исчезну. Вжух! Вот так!

— Кто-нибудь знает, что ты здесь? – перебиваю я.

Парнишка мотает головой.

— Тогда зачем ты сюда забрался? Разве у вас своей душевой в казарме нет?

Он пристыженно опускает глаза. Я подхожу ближе, освещая разобранную кладку в углу, обычно прикрытом тумбой, – вероятно, так он сюда и попал, – а затем его лицо по сантиметру, все четче замечая следы от чьих-то кулаков.

— Кто это сделал?

— Неважно, – бурчит он, утирая сочащийся нос, но делает только хуже – сильнее размазывает кровь по лицу. – Все равно меня отсюда скоро вышвырнут.

Я поднимаю со стула полотенце и, намочив, касаюсь еще совсем детского личика. Над губой мальчишки три черных родинки, образующих забавный треугольник – при взгляде на него рот невольно растягивается в улыбке.

— Я снова всех подставил! Не получается у меня стрелять по мишеням, – возмущается он. – Вернее, стрелять получается. Попадать – нет.

— Это вопрос опыта, – пытаюсь ободрить я. – Зато вон как ловко ты прячешься ото всех в замке. Кстати, как ты сюда забрался?

— По вентиляции, – гордо отвечает он. – Я давно это место приметил. Тут можно незаметно от остальных… – глядя на фонари под глазами и припухший нос, кажется, что сейчас мальчишка скажет «поплакать», но он произносит: – …подумать.