Книга 48 минут. Пепел, страница 145 – Виктория Побединская

— Никто не откроет стрельбу в центре зала. Ты же слышал.

— Ох, не нравится мне этот план, – отвечает Ник. – Знаешь, в чем проблема всех героев? В том, что в конце они погибают.

— Ну что ж, погибать, так хотя бы эффектно. Ты ж знаешь, у нас нет иного выбора.

Ник молчит. У меня сжимается желудок. Я беру его за руку, и он переплетает наши пальцы.

— Ладно, идем! Заменим фальшивую презентацию на настоящую, – шепчет едва слышно, а потом выныривает из укрытия и нагло, будто внутри перегорели все предохранители, отвечающие за здравый смысл, врывается в толпу мундиров и дорогих костюмов. Шоу гремит так, что мурашки ползут по коже. Стены дрожат, как от раскатов грома. Мониторы по бокам и прямо по центру зала во всю свою мощь транслируют преимущества Эхо. «Отсутствие побочных эффектов и совершенно безболезненное подключение…» – рассказывает приятный женский голос. Я крепче сжимаю ладонь Ника. Изображение на экране не прерывается, но его вдруг перебивает другое – более сильное, от которого хочешь не хочешь – не закрыться… Потому что оно не перед глазами – оно прямо в голове.

«Завтра я, наверное, умру», – медленным почерком выводит чья-то рука.

«За время существования проекта погибло сорок пять человек», – понурив взгляд, докладывает Торн.

Сначала зрители замирают, зачарованные поворотом представления. По залу проносится возбужденный вздох ожидания. Вот и все! Сейчас за нами придут!

— Что происходит? – выкрикивает кто-то.

Хватаясь за головы, на белых койках корчатся от боли четверо парней. Некоторые из них кашляют кровью. Их ладони окрашиваются в красный цвет.

– Я не буду принимать эту дрянь! – кричит кто-то.

– Побочный эффект пройдет через шесть-восемь часов. Вам просто надо перетерпеть, ребята.

Толпа в ужасе начинает колыхаться, как морская пена. Одновременно на цифровом экране ухоженная блондинка продолжает рассказывать о последних достижениях военной медицины. В голове же я вижу Рейвен, вырывающуюся, кричащую. Я не знаю, запись ли это с камеры или чье-то Эхо. Двое санитаров пытаются оторвать ее от постели Ника. Она бьет его по щекам, заливаясь слезами и крича: «Вспомни же, ну вспомни, Ник!»Я сжимаю руки в кулаки, пока не чувствую боль.

Официальная презентация продолжается. Съемка с воздуха показывает эффект от спасательных операций в африканской деревне. Босоногие дети благодарно машут в камеру. И тут Ник показывает самый жуткий из своих кошмаров. Мальчика в запертой комнате и задание, которое он не смог завершить. Воспоминание оканчивается детским потухшим взглядом, из которого медленно утекает жизнь. А потом свет резко гаснет. Наступает тишина. Люди крутят головами в непонимании. Кровавая лента тянется вдоль проходов, подползает к ступням. Поднимается по ногам выше. Люди кричат, стараясь стереть с себя кровь. Но стереть ее невозможно. Это ведь Фантом. Хотят они того или нет, каждого в этом зале накрывает волной страданий, боли и безысходности. И топит в ней. Развлечение перерастает в панику. Ник же настолько сосредоточен на Фантоме, что даже не замечает, как сквозь толпу, не обращая внимания на возмущенные крики и расталкивая гостей, к нам прорываются солдаты.

— Стоять! – кричит один из них, указывая рукой в нашем направлении. И когда я уже думаю, что это конец, первая тройка падает как подкошенная.