Книга 48 минут. Пепел, страница 167 – Виктория Побединская

— Не подчиняется ни одному из них?

Шон опускает взгляд.

— Она приносит в мою жизнь хаос.

— А зачем тебе порядок?

И тогда его прорывает.

— Чем сильнее я пытаюсь исправить все, тем хуже делаю. – Вместо привычных, размеренно сказанных слов из Шона льется их бессвязный поток. – Я привык служить – служить командиру, служить собственной стране. Всегда все сводилось к понятным целям, достигнув которых, ты мог на что-то рассчитывать. Я всегда старался быть лучше. Но с ней… с ней… я просто не знаю как…

— Ты же понимаешь, что она прекрасно знает, какой ты? Такие, как Рейвен, видят людей насквозь. И… – Я запинаюсь, пытаясь подобрать слова.

— Договаривай, – глухо заканчивает Шон.

— Ты так боишься оказаться неидеальным, опасаешься все испортить… что именно так и выходит. Шон, ты заслуживаешь самого лучшего, – говорю я, обнимая его одной рукой. – Только пойми, слово «заслуживать» не имеет отношения к любви.

— Кажется, что-то подобное она и пыталась мне сказать, – хмыкает Шон, качая головой. – Разве что в более яростной манере. С летящими в мою сторону предметами.

— И ты не понял?

— Безнадежен! – Он, хмыкнув, трет лицо.

— Ты не безнадежный. А даже если так, это не плохо. Вот я, например, безнадежный романтик, верящий в любовь. Видишь, час уже перед тобой распинаюсь.

— Думаешь, получится?

— Думаю, да. – А потом тихо добавляю, кивая на дату, напечатанную черной краской на билетах: – Исправь все, пока у тебя есть время.

Шон заглядывает мне в глаза. И кажется, мы наконец понимаем друг друга. До последней буквы.

* * *

Спустя час, когда сумки собраны, я обнимаю Шона на прощанье. У входа останавливается такси.

— Я знаю, ты ее найдешь, – шепчу я, крепче сжимая ткань его куртки. – Только береги себя, ладно?

Шон кивает, отстраняет меня и, глядя в глаза, говорит:

— Оно не для меня.

Я ошарашенно замираю.

— Что?

— Я вызвал такси для тебя. Если я все еще военный дезертир, но ты-то свободна. Отец больше тебя не преследует. Так почему, Виола?

— Что – почему? – еле слышно шепчу я, всматриваясь в шоколадные глаза друга, и все равно ничего не могу понять.

— Почему ты все еще здесь, если точно знаешь, где его искать?

Медленно, очень медленно Шон открывает передо мной дверь такси. Дает время самой принять решение. Я тянусь к его рукам и сжимаю предплечья – просто чтобы почувствовать что-то твердое, основательное. Когда кружится голова, лучше схватиться за что-то, уверенно стоящее на земле. Шон более чем подходит.

Боже! Еще каких-то полчаса назад он восхищался моей отвагой, а теперь я стою и… умираю от страха. Как многого я, оказывается, боюсь. Крови и медицинских игл, раскаленных сковородок, плюющихся маслом, стрельбы из пистолета и сверкающих ножей Ника. Боюсь, что никогда не оправдаю чужих ожиданий, а больше – что не оправдаю своих. А еще мне страшно признаться вслух, что я – люблю. До безумия. И понимаю наконец, что до безумия боюсь потерять. Навсегда.

Шон едва заметно улыбается. Я опускаю взгляд на наши сцепленные руки.

— На вокзал, – командую я водителю. Шон довольно кивает. Несколько секунд мы молчим и только улыбаемся друг другу. Что тут говорить? Я смотрю на него и хочу запомнить этот миг, чувствуя, что сейчас расплачусь. Поэтому в последний раз притягиваю Шона к себе и быстро шепчу: – Только обязательно отыщи ее.