Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 14 – Регина Грез

Василько по макушке гладил и ласково распекал:

— Глупое ты дитя, волос долог, язык колок. Зачем было ханскому посланцу грубить? При нем десяток человек стражи, отборные нукеры и седой старик — змеиные глаза — сапоги золотом расшиты, пальцы в перстнях. Пожалуется воеводе, накажут тебя.

— Вдвойне дурак, если ябеда! — уверенно сказала Ирина. — Что я ему сделала? Нечего было на дороге стоять и хватать за плечи. У меня теперь синяки будут.

Наконец успокоились, добрались до домишка, на который указал воевода, помогли бабушке Устинье вымести сор, разобрать пожитки. В сумерках Ирина придирчиво рассматривала овечьи шкуры, на которых предстояло спать. Надо бы вытряхнуть, прожарить на солнце, а уж не хватит сил.

«Над дядькой татарским ехидничала, а сама вторую неделю живу в грязи, волосы нечесаны — пугало! В ванну хочу. Кровать нормальную с белыми простынями! Кино перед сном хочу! С мам… с мам-амой поговорить… Блин, опять наревусь, нос распухнет, дышать трудно. Так, собраться с духом и больше не раскисать! Предки мои без ванны не померли, я тоже справлюсь».

— Ирина! — позвал Василько через оконце. — Я водицу колодезную нагрел, ведра поставил в закуток — выйди, ополоснись. Устинья подаст одежу.

«И кто сказал, что нельзя без ванны прожить?»

Уставшая Ирина в тот вечер быстро заснула даже на сомнительных шкурах, тем более нянюшка их прикрыла чистым домотканым ковришкой.

«Завтра еще лучше устроимся. День долог, торопиться некуда. Приехали. Интересно, чем Василько растопил дворовую печку? Неужели кизяк? Пф-ф… а чем рубашку стирать? Говорят, река рядом, можно вальками побить, я видела такие палки в музее».

Тишь на дворе, только иногда слышны гортанные окрики часовых да лошадиное ржание. Запрокинув руки за голову, Ирманкул глядел в звездное небо, слушал треск догорающего костра и ворчание старого Джанибека.

— В шатер не пойдешь? Будешь спать на траве, как простой воин? Ай-яй! Или задумал опять всю ночь бродить у чужой реки? Пустая твоя печаль. Чангатур любит тебя, как сына. Он никогда не скажет тебе в лицо, но я знаю. Ты не рвешься к власти, не жаден, когда делят добычу. Ты грозен в бою, но милостив к слабым. Родные сыновья Повелителя спорят за наделы, готовы глотки перегрызть родным по крови, золото слепит их глаза. Тебе ничего не надо, ты ничего не просишь. За то Чангатур ценит тебя и поставит высоко. Не огорчай великого хана, принимай его дары и будь благодарен. Велит взять жену? Отчего бы не взять?

— Правда, что шаманка лечит горячей водой и паром? — задумчиво сказал Ирманкул. — Завтра отведешь меня к ней.

— Хех! Хорошо, — озадаченно крякнул Джанибек. — Что еще для тебя узнать? Ту колючую девушку зовут Ириннэ. Она прогневила коназа-отца. В это легко поверить. Говорят, в ней живет шайтан. К ней лучше не подходить. Разве что тебе нравятся острые когти и лисьи зубы. Может, горячая вода с паром и от шайтана излечит. Урусутка хороша. И выкуп платить не надо по их обычаям.

— Ириннэ, — тихо повторил Ирманкул, едва разомкнув губы.

«Не дала себя разглядеть. Думает, забуду? Мне все равно, кто её отец. Князь или царь. Захочу — увезу в степь, никто не найдет».

Ирина впервые видела белую верблюдицу. У нее стройные длинные ноги, длинная шея и только один маленький горб. Большие черные глаза укрывались густыми ресницами. На уздечке поблескивали медные бляшки.