Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 18 – Регина Грез

— Солнце давно перешло реку, — заметил Ирманкул.

— Я в приметах не разбираюсь. И часов тут нет ни у кого. Как я должна понимать время?

— Садись! — Ирманкул указал на место рядом с собой, но Ирина решила уточнить пару вопросов.

— Зачем ты велел Нур дарить мне продукты? Что за благотворительность? Мы не нуждаемся. Нам воевода выдаст, отец ему наказал. Я пришла вернуть тебе массажку для коня. Сейчас…

Ирина поставила корзину на кошму, достала из холщовой сумы вчерашний подарок, с сожалением подержала в руках и протянула Ирманкулу.

Тот взял, нарочно коснувшись её пальцев.

— Хочешь со мной искупать Крылатого? Он любит воду.

— Я бы сходила на реку, но Василько следит — не пускает, — невзначай пожаловалась Ирина.

Осторожно присела с краю, так, чтобы корзина была между ними.

— У женщины много запретов, — согласился Ирманкул. — Она должна слушать отца, старших братьев, а потом мужа. Но Васил твой раб.

— Он мой друг, а никакой не раб! — возразила Ирина.

— Я тоже хочу быть тебе другом.

— Ну-у, конечно! — усмехнулась Ирина, отодвигаясь на самый край глиняной скамьи.

— Значит, согласна? — Ирманкул повторил её движение, поставил корзину на землю и оказался рядом.

— Ты иронии в моем голосе не замечаешь? — небрежно спросила Ирина.

— Что такое ирония? — нахмурился Ирманкул.

— Долго объяснять! — бросила свысока.

— Я никуда не спешу.

— А мне некогда тут рассиживать! Меня потеряют дома, я без спроса ушла.

Заерзала на кошме с краю и вдруг сползла по длинным складкам — плюхнулась на землю. Ирманкул даже не привстал, только наклонился и прикрикнул на щенка, который собирался забраться в корзину с яйцами. Весело прикрикнул, будто скрывая смех.

Краснея за свою неловкость, Ирина поднялась, отряхнула платье, тогда Ирманкул повернул к ней спокойное лицо.

— Не ушиблась? Я бы тебе помог, но ты опять будешь ругаться.

— Буду, — сухо сказала Ирина. — Дружить нам нельзя.

Ирманкул резко поднялся, она тут же о своих словах пожалела, надо было как-то иначе выразиться. Хорошо, к загону Василько подошел. Тут же грозно к Ирманкулу обратился:

— Оставь её, княжич! Через таких, как ты, она немало горя перенесла, едва не лишилась жизни.

— Я знаю, как её обидел хан Давлет, я не желаю зла Иринэ… — начал Ирманкул.

— Ничего вы не знаете! — сердито закричала Ирина. — Хватит сочинять сплетни!

— Боишься дурных разговоров — сиди в избе, как отец наказал! — разошелся Василько. — Хватит по чужим огородам бегать.

— Как смеешь бранить госпожу, негодный раб! — Ирманкул толкнул его в грудь кулаком, старый слуга покачнулся, но устоял на ногах.

— Я эту госпожу в малолетстве носил на руках, сопливый нос вытирал, из реки вытащил, — горько проговорил Василько. — Добром прошу, княжич, оставь нас! Беда будет.

Ирина сначала замерла с приоткрытым ртом, а потом налетела на Ирманкула.

— Не трогай его! Не бей! Он и так больной, весь изранен.

Слабо защищаясь, Ирманкул отступал обратно к увалу, потом руки Ирины перехватил и прижал к себе, сел на кошму, увлекая за собой.

Ирина не поняла, как на его коленях оказалась. Только и могла, что сверкать глазами. Успела заметить, что Василько нож вытащил.

— Ой, не надо! Не надо! Хватит!

Ирманкул будто не видел опасность, часто дышал, жадно смотрел ей в очи.

— Давайте мириться, — тихо предложила Ирина, посматривая, как подтягиваются к загону чужие воины, а среди них степенный бритоголовый старик в нарядном халате.