Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 21 – Регина Грез

— Войско Чангатурово недавно Сыгнак взяло, — сообщил Хованцев. — Теперь все земли кипчаков под их волчьей властью.

— А что такое Сыгнак? Там есть большая река?

— Не лезь под руку! — отмахнулся воевода. — Жужжит как муха над ухом. Тут такие дела творятся… Держи его, парень! Ого-го…

Ирина обиделась, уйти хотела, а напоследок повела глазами — заметила красную полосу на смуглой спине Ирманкула, и вдруг зашумело в голове, ослабли ноги. Хорошо, Василько из толпы вывел и на бревнышко у терема Хованцева усадил.

— А нечего было лезть наперед! Нечего глазеть, как мужики себе шкуры рвут.

— Это же не до смерти? — прошептала Ирина с дрожью. — Это же не всерьез? И зачем он вышел… зачем…

— Перед тобой хотел покрасоваться! — буркнул с досадой Василько. — Зацепила колючка. Тьфу! Доброго бы кого зацепила. Ну, пошли что ли домой, бессчастная ты моя.

— Я не бессчастная! Я… — Ирина задумалась. — Просто заблудилась немного. Мне бы правильную дорогу найти. И, кажется, теперь знаю, кто поможет. Обязан помочь!

Вот и вторая ночь Ирины пролетела почти без сна — вся в тревожных думах и разных замыслах.

Повинен ли хушварский воин в её временном перемещении? Сможет вернуть обратно?

«И как его убедить?»

Ирманкул тоже спал худо. И почти не грела душу победа над дерзким Бугой. Хоть в конце, придушенный плетью, тот захрипел о пощаде — Иринэ не осталась смотреть, не разделила общую радость. Напрасно Ирманкул искал ее в ряду русов. Неужели Хован прогнал?

Ирманкул едва не рычал от досады и боли, пока старая Нур густо мазала его израненную спину, бока и плечи прохладной кашицей из кислого молока и золы.

«Если Буга еще и хороший наездник надо бы взять его в свою сотню».

Утром, когда солнце уже поднялось высоко, слуга принес в шатер миску горячего плова и рыбу, запеченную на углях. Ирманкул отвернулся. Запах еды раздражал и мешал отдыху.

— Эй! Пусть все уберут. Я сегодня есть не буду.

Он приподнялся на локте, готовясь громче позвать слугу, но у шатра послышались звуки спора. Шелковая занавесь колыхнулась от грузной фигуры Нур.

— Там Иринэ тебе лекарство принесла, а сторож не хочет пустить. Что скажешь?

— Пусть войдет! — крикнул Ирманкул.

Хотел сесть, но вспомнил, что Нур вчера обмотала его тряпками, которые сейчас присохли к телу с мазью и кровью.

«Иринэ снова зажмет нос. Нежная, как китайская царевна — последняя жена Чангатура. Худая, гибкая как веточка. Чуть что не по ней — сразу на постельку и в слезы. Лишь браслеты звенят. Чангатур мог ее отругать и побить, но вместо того садился рядом и начинал утешать. Я думал, это старость и слабость. А что же еще…».

Ирманкул опустил лицо в подушку и застонал, сцепив зубы.

«Почему эта девчонка не выходит из головы? Разве я хочу взять ее в жёны? Мне жена не нужна, я привык быть свободен и держать сердце в кулаке крепко, а так придется оставлять кусочек сердца в её шатре, придется думать о ней в походах…»

Полог приподнялся, впуская ветер, гулявший по степи, мутивший речную гладь, путавший гривы коней.

— Ты не спишь? — раздалось у входа. — Я не помешаю?

— Я тебя не ждал, — пробормотал Ирманкул, не отрываясь от подушки.

— Что? — Ирина не то вздохнула, не то капризно фыркнула. — Ну, ладно… Я принесла мёд. Нянюшка сказала, он хорошо лечит царапины, раны и все такое. Я хотела еще спросить, но это потом.