Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 93 – Аурелия Шедоу

Я опустил взгляд на свои руки. На ту самую чешую, что проступала сквозь кожу на запястьях. Символ силы, что стала моей тюрьмой.

— Я… не думал, — начал я с трудом, слова давались непривычно тяжело, — что для кого-то свобода может значить больше, чем сила. Больше, чем сама жизнь. — Я поднял на неё взгляд. — В моём мире… мы рождаемся в клетке. Из крови, долга и камня. И мы зовём это судьбой. И гордимся прочностью её прутьев.

— А вы никогда не пробовали… открыть дверь? — спросила она. Просто. Без вызова.

Я смотрел на неё, и впервые за много лет маска Владыки Пиков треснула не от ярости. Она осыпалась, обнажая что-то старое и неумелое. Что-то вроде понимания.

В пещере под водопадом, вдали от интриг и умирающего Сада, говорили не Принц и его пленница. Говорили двое по-настоящему раненных существ. И в этой тишине, под шум падающей воды, начало прорастать нечто новое. Нечто опасное.

Глава 48: Не сокровище, а союзник

Каэльгорн.

Молчание повисло между нами, нарушаемое лишь оглушительным гулом водопада. Она ждала. Ждала слов от того, кто еще вчера был ее палачом.

— Ты спасла меня, — выдохнул я, и слова обожгли горло своей унизительной простотой.

— Я не мясник, — парировала она, отступая на шаг и скрещивая руки на груди. — Даже для драконов.

В ее глазах я не увидел злорадства. Лишь усталое понимание цены, которую я платил за свой трон. Цены, которую до нее никто не смел увидеть.

— Я заблуждался, — заставил себя сказать я, глотая ком собственной гордости. — Ошибался в тебе. В своих методах. Моя стихия — огонь и камень. Я могу обратить врага в пепел, но не в силах заставить прорасти семя. А королевство... оно истекает соком.

Острая судорога в ране заставила меня смолкнуть. Я сжал кулаки, ожидая, когда боль утихнет, прежде чем продолжать.

— То, что ты нашла у стены... эта скверна. Лираэндор уверен — дело лап Горлумнов. Они травят самую основу нашей власти. Я чувствую это каждой клеткой. Когда гибнут Лилии, рвется связь, и я слабею — буквально. Воздух становится жидким, пламя — неуверенным, как у дракончика, впервые извергшего огонь. Ты можешь исцелить не просто клумбу. Ты можешь вернуть мне... почву под ногами.

Она слушала, не отрывая взгляда. В ее глазах плясали отблески костра — и проблеск того самого азарта ученого, что я замечал раньше.

— Твой дар... он слышит то, что для меня — лишь глухая боль. Ты сможешь найти источник этой гнили. Поэтому я не стану предлагать тебе клетку. Ни золоченую, ни каменную.

Я сделал паузу, собирая волю в кулак.

— Я предлагаю перемирие.

Ее брови поползли вверх. Скепсис кривил губы.

— Ты остаешься в моем замке, в Саду Сердца. Не пленницей, а Хранителем. Я обеспечу тебе защиту, от Солáрии в том числе и доступ ко всему, что попросишь. Покажи, на что способен твой метод. Если через месяц Лилии подадут признаки жизни... мы обсудим твой официальный статус, право голоса в Совете, свободу исследований по всему королевству.

Я выложил ставку. Не королевский указ, а суровую необходимость.

— Красивая речь! — она расхохоталась, резким движением смахнула сажу со лба. — А что будет, когда твои раны заживут, и ты снова вспомнишь, что ты — дракон? Слова развеются, а приказ о клетке останется.

— Нет, — я медленно покачал головой, стараясь не спровоцировать головокружение. Ее недоверие было горьким, но честным лекарством. — Я принесу эту клятву перед отцом. Публично. Это скрепит договор. Я рискую своим авторитетом. Это — моя гарантия.