Книга Зеленая ведьма: Сад для дракона, страница 7 – Аурелия Шедоу

Кабинет Каэльгорна оказался таким же, как и его владелец: мощным, аскетичным и подавляющим. Гигантский стол, вырубленный из цельного куска темного камня. Стеллажи, уставленные фолиантами в одинаковых кожаных переплетах. Ни единой лишней детали, ни намека на уют. И он сам, стоящий у огромного окна, за которым простирались заснеженные пики его владений.

Он обернулся. Его золотые глаза медленно скользнули по мне — от новых туфель до непослушных прядей волос. Во взгляде мелькнула быстрая, почти неуловимая оценка.

— Зеленый… действительно ваш цвет, — произнес он наконец. В его голосе не слышалось прежней ярости, но сквозила привычная властность, от которой по спине пробежали мурашки. — Надеюсь, платье вам понравилось?

— Оно прекрасно, Ваше Высочество. Благодарю вас, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он кивком указал на кожаное кресло перед столом.

— Присаживайтесь. Нам нужно обсудить вашу роль здесь.

Я опустилась в кресло, чувствуя, как тяжелый шелк похрустывает. Нимбус, невидимый для стражи, бесшумно всплыл и устроился на подоконнике, с любопытством разглядывая комнату.

— Вы находитесь в Хрустальных Пиках, — начал Каэльгорн, обходя стол и занимая позицию, напротив. — Наше королевство держится на силе драконьей крови, верности вассалов и… — он слегка поморщился, — …священных Лилиях. Сейчас все три столпа дали трещину.

Он принялся раскладывать передо мной сложную сеть дворцовых интриг, амбиций знатных домов и угрозу Горлумнов. Я кивала, но его слова о вассалах и долге отскакивали от сознания, привыкшего к графикам и отчетам.«Не те данные»,— упрямо твердила я себе.

— Я… понимаю, — сказала я, когда он сделал паузу. — Но, чтобы полностью восстановить Лилии, мне нужно понять природу их болезни. То, что вы называете «силой», я бы описала как сложную биоэнергетическую сеть. Моя способность, «Виа», позволяет мне считывать ее импульсы. Это не магия, а тонкое восприятие, как слух, только направленный на жизнь.

Он смотрел на меня с тем же выражением, с каким я, вероятно, слушала его рассказ о придворных фракциях. Глухая стена непонимания.

— Импульсы? — переспросил он, и в голосе прозвучала знакомая сталь. — Флорен, здесь не нужны теории. Недавно Лилии умирали. Вы сможете их исцелить и восстановить.

— Но без понимания причины нельзя найти лечение! — парировала я, чувствуя, как во мне закипает знакомое упрямство. Пальцы непроизвольно сжали шелк платья. — Если я просто буду излучать на них энергию, это как дать больному обезболивающее, не зная диагноза! Мне нужны данные, нужен системный подход!

Наш диалог все больше напоминал разговор двух глухих. Он — о долге и силе, я — о анализе и методе. Мы говорили на разных языках, разделенные пропастью опыта.

И в этот момент Нимбус, пытаясь рассмотреть причудливый кактус в глиняном горшке, неудачно перевернулся, задел сосуд хвостом, и тот, звеня, полетел вниз.

Мы замолчали, услышав снаружи оглушительное: «ОЙ! Матерь божья!», а затем — глухой удар и звук рассыпавшейся земли.

Я вскочила в ужасе. Каэльгорн резко подошел к окну. Я ожидала взрыва гнева, но вместо этого его плечи слегка задрожали. Он… смеялся? Тихо, почти беззвучно.

Я робко подошла к окну и выглянула. Внизу, посреди клумбы, стоял Орвин, весь в земле, с глиняным черепком на голове, словно в нелепом шлеме. Он снимал его с себя, отряхивался и, подняв голову, увидел нас. Его морщинистое лицо расплылось в ухмылке, и он, смеясь, помахал нам рукой.