Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 38 – Аурелия Шедоу

Вольф дежурил снаружи почти постоянно. Он говорил, что воздух в переулке стал другим — стерильным, без привычных запахов гнили и магического смрада. Как будто район вымыли перед приёмом высокого гостя.

И он пришёл.

Не в конце третьего дня. Ровно в полдень второго. Дверь открылась без звука, будто её не существовало вовсе. И в проёме, заливаемый сзади сизым светом Туманов, возник он.

Господин Морозус.

Он вошёл не как человек входит в помещение. Он явился, заполнив собой пространство так, что стены будто отодвинулись. Запах — морозной свежести, дорогого янтаря и бездонной, уверенной силы — мгновенно вытеснил запах пыли, чая и нашей безнадёги.

Он был одет в костюм цвета ночного неба, и на лацкане мерцала крошечная, живая снежинка из голубого бриллианта. Его белые волосы лежали идеально. Лицо — прекрасная, холодная маска. А глаза… глаза были самыми страшными. Цвета бледного аквамарина, с мерцающими в глубине звёздами. В них не было ни любопытства, ни злобы. Был расчёт. Бесконечный, всеобъемлющий.

Я встала. Ноги были ватными. Хома на полке не шелохнулся, но по нашей связи ударила ледяная волна — не страха, а узнавания. Древнего, как сама тоска.

— Он… один из тех. Тех, кто смотрит на душу и видит спецификации. Вес. Потенциал. Он пришёл не договариваться. Он пришёл делать инвентаризацию— проговорил Хома.

Морозус позволил двери закрыться за собой. Его взгляд медленно, как луч сканера, прошёлся по комнате. Остановился на банке с цветами. На мгновение его тонкие брови чуть приподнялись. Не удивление. Скорее, лёгкая, профессиональная оценка «декора».

— Снежана, — произнёс он. Голос был бархатным, тёплым и от этого невыносимо холодным. В нём звучала подобранная именно для меня интонация — не покровительственная, а почти что дружеская. Ложь высшего сорта. — Какое… аутентичное место. Чувствуется дух подлинного начинания. Мой сотрудник Фэриан был прав, описав его как «очаг спонтанной, неструктурированной эмпатии».

Он знал. Он ссылался на отчёт. Он называл это «очагом». Моё сердце упало куда-то в пятки.

— Господин Морозус, — выдавила я. — Мы не ждали вас.

— О, самые лучшие партнёрства начинаются с неожиданных визитов, — он мягко улыбнулся, и эта улыбка была совершенной, как у манекена в витрине бутика роскоши. — Позвольте мне сразу к сути. Я ценю время. И своё, и, что важнее, ваше. Вы — открытие. Скромное, сырое, но блестящее в своей основе. Вы нарушили все правила. И, что восхитительно, сделали это не из злого умысла, а по… наивности. Это бесценно.

Он сделал лёгкий жест, и между нами из ничего сконденсировалось кресло из матового голубого хрусталя. Он сел, не приглашая меня. Я осталась стоять.

— Фэриан предоставил исчерпывающий отчёт, — продолжал Морозус, складывая пальцы домиком. — О ваших способностях. О природе этого любопытного синергетического эффекта между вашей примитивной, но яркой эмоциональной памятью и его… скажем так, каталитической функцией. — Он кивнул в сторону Хомы. Тот не дрогнул. — Это не магия в привычном смысле. Это нечто глубже. Редкое. Подлинное. В мире, где мы продаём совершенные копии, подлинность — самый дефицитный товар.

Он выдержал паузу, давая мне понять, что он не просто пришёл — он изучил нас.

— Гильдия Чудотворцев предлагает вам партнёрство. Вертикальную интеграцию. Мы приобретаем исключительные права на уникальный актив — симбиотическую пару «Снежана-Хома». Хома отправляется в наши научно-исследовательские лаборатории «Кристаллический Росник» для безопасного изучения и синтеза его каталитического принципа. А вы, моя дорогая, становитесь лицом и сердцем новой премиальной линии — «Живые воспоминания».