Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 39 – Аурелия Шедоу

Глаза-звёзды вспыхнули ярче, рисуя картины.

— Мы создадим для вас павильон. Не здесь. На Аллее Чудес. Вы будете проводить индивидуальные, строго дозированные сеансы для нашей самой взыскательной клиентуры. Мы упакуем ваш дар. Обучим вас контролю, добавим эстетики, создадим нарратив. Вы станете живой легендой. Снегурочка, приносящая настоящее, старое доброе чудо. За соответствующий, разумеется, гонорар.

Он слегка наклонился вперед. Его голос стал ещё теплее, ещё доверительнее.

— Взамен: пожизненный эксклюзивный контракт с роялти, который сделает вас богатой. Квартира с видом на Вечный Сад. Полная защита от любых… бюрократических неудобств. Вы становитесь не мишенью системы, а её драгоценностью. Ваш «Тёплый угол» мы сохраним как музейный экспонат. Для пиара.

Предложение висело в воздухе, сияющее, законченное, безупречное. Оно учитывало всё. Даже нашу глупую привязанность к этой конуре. Оно было спасением. И смертью.

— А Хома? — мой голос прозвучал хрипло. — В ваших лабораториях… что с ним будет?

Морозус махнул рукой, и в этом жесте было столько безразличия, что у меня сжалось горло.

— О нём позаботятся как о национальном достоянии. Его способности будут изучены, каталогизированы и… тиражированы. Представьте: тысячи людей смогут ощутить то, что дарите вы. Мы извлечём искру и разожжём от неё управляемый огонь для всех. Это прогресс. Это гуманизм в самом широком смысле.

— Он говорит о добыче,— ледяной шип мысли Хомы вонзился мне в мозг. —Извлечении. Они будут разбирать. Чтобы понять. Они не увидят душу. Они увидят механизм. И сломают его, пытаясь скопировать.

— Я… не товар, — сказала я, и слова казались жалкими перед его монолитной уверенностью. — И он — не механизм.

— Всё — товар, дорогая моя, — поправил он мягко, как учат ребёнка. — Воздух, время, сны. Вопрос лишь в правильной упаковке и позиционировании. Ваш отказ понятен. Это страх нового. Доверьтесь профессионалам. Мы возьмём на себя все риски.

Он посмотрел прямо на меня, и в его взгляде не было угрозы. Была неизбежность.

— Альтернатива печальна. Налоговый ордер вступит в силу завтра утром. Без нашего покровительства вы не продержитесь и дня. Актив будет изъят в принудительном порядке по статье об опасных нелицензированных артефактах. А вас ждёт дематериализация. Как помеху. Выбор, как видите, между славой и небытием. Разумный человек выберет славу.

Он встал. Кресло испарилось.

— Я даю вам время до заката. На размышление. Не из сентиментальности. Из уважения к коммерческому потенциалу, который ещё нуждается в… огранке.

И тут его взгляд упал на полку, где лежала забытая тряпица от пирога. И на крошечную, засохшую крошку вишни рядом.

— И, кстати, — добавил он с лёгкой, почти отеческой укоризной. — Пирог следователю Фэриану был сильным ходом. Наивным, но сильным. Он, конечно, доложил об этом. Как и положено. Но в следующий раз, если будет следующий раз, используйте более… стандартизированные каналы коммуникации. Личные жесты вносят ненужную эмоциональную погрешность в отчётность.

Он повернулся и вышел. Дверь закрылась бесшумно.

Давление спало, оставив после себя вакуум и звон в ушах. Я рухнула на табуретку. Хома спрыгнул ко мне на колени, дрожа всем телом.

— Он… знал всё. Каждую деталь. Даже про пирог. Фэриан не просто передал отчёт. Он передал всё.